Если кто и нуждался в волшебной защите, так это Марк. Он сорвался. Словно кто-то перерезал канат, на котором он беззаботно танцевал. Он то курил травку, то пил, иногда все вместе, а в один день даже разбогател. Он торговал наркотиками в кафе на Чикен-стрит и в темных прокуренных кинозалах. Пока Лоу занимался визой в Пакистан, закупал запасы еды и новые покрышки, Марк обкуривался в Кабуле, где менял доллары хиппи на травку местных жителей. Где можно было забыть, откуда приехал, потому что все откуда-то приезжали и никто не думал о возвращении. Когда Лоу «включал» старшего брата, Марк делался омерзительным. Мария тоже больше не могла до него достучаться, а самые скверные ругательства выпадали на долю Коринны. Это был единственный раз за все путешествие, когда Лоу видел ее плачущей.
Мария тоже изменилась. Словно сняла защитный панцирь, скрывавший ее истинную сущность, словно амулет давал ей силу превращать темное в светлое. Возможно, дело было в кабульской атмосфере свободы и расслабленности, которая отразилась на настроении Марии. Через семью врача она познакомилась с другими семьями и женщинами хиппи, которые остались в стране, чтобы работать в больницах, детских приютах и кафе. Афганки носили джинсы, некоторые даже короткие юбки, а хиппи – афганские рубашки, платья и шапки. Желудок Марии больше не бунтовал против местной еды, а в чайных она легко заводила друзей. Куда бы она ни пошла, за ней всюду ходили дети. Мария выучила их игры и несколько слов на афгани. Ей подарили цветное расшитое платье. И она не снимала амулет. Порой она брала Коринну с собой, иногда ходила одна.
Однажды Марк так обкурился, что обменял свой паспорт на серебряную трубку для гашиша. Лоу разыскал брата в кафе на Чикен-стрит, где тот читал «Тибетскую книгу мертвых» и дымил трубкой.
– Совсем сдурел? – спросил Лоу, не садясь за столик.
–
– Как ты собираешься без паспорта пересекать границу?
Марк пожал плечами и вытащил из кармана брюк мятый кисет.
– Марк! В Германию ты тоже не сможешь вернуться!
– Останемся здесь. Будем разводить овец, выращивать коноплю. Кайфовая книга, в ней точно описывается, что происходит с человеком после смерти.
Лоу терпеть не мог напоминать брату о реальном мире. Что на еду нужны деньги, а для пересечения границы – документы. И все в таком духе. Мещанство, брюзжание. Лоу не хотел быть адвокатом реального мира. В конце концов, зачем они поехали в Индию? Чтобы думать о деньгах или чтобы, подобно Сиддхартхе, освободиться от всех оков? Возможно, для него закрыт вход в духовное измерение, где Марк чувствует себя как дома, но это не значит, что он не стремится всем сердцем к волшебству, скрытому за повседневностью, к незримому миру, скрытому за зримым.
Марк накрошил гашиш в табак и набил трубку. Лоу заметил, что у него разбита бровь.
– Ты ударился?
– Встретил того типа. Из «фольксвагена». Который жену угробил. И знаешь где? В борделе. Выглядит хреново. Смутился, когда меня увидел.
Лоу сел рядом за столик. Марк коротко глянул на него и снова занялся трубкой. Костяшки пальцев у него тоже были разбиты.
– А ты что забыл в борделе?
– Дурь толкал, – буркнул Марк, устремил на Лоу остекленевший взгляд и сказал: – Он собирается отдать ребенка. В приют. Сказал что-то вроде: «Аллах подарил жизнь, Аллах отнял жизнь». – Марк смахнул табак с трубки. – А я сказал ему: нет, дружище. Аллах подарил жизнь, а отнял ее ты. А потом сказал, пусть отдает ребенка в приют, чтобы он не рос с таким говнюком. Тогда он мне врезал. Потом мы подрались.
– Марк, это был несчастный случай. Неужели ты думаешь, что он действительно хотел убить жену?
– Он накинулся на меня как ненормальный. В какой-то момент я перестал сопротивляться. Перестал, и все. А он… «на, на, на»! А я ничего не чувствовал. Почти отключился. Если бы его не оттащили…
Марк достал из кармана зажигалку. Лоу растерянно смотрел на него.
– Знаю. Я сам нарвался. Это я говнюк. А он просто несчастный придурок. Но я подумал про погибшую женщину, и у меня крышу снесло.
У Лоу сдавило горло. Он понимал, о ком на самом деле подумал Марк. И задался вопросом, не кайф ли причиной тому, что у Марка все перепуталось. Место, время, своя и чужая истории.
– Послушай, Марк, это чужие люди.
Марк выпустил дым.
– Чужих людей нет. Мы просто разные формы одного большого сознания. Просто по-разному выглядим, понимаешь? Думаем, что мы существуем отдельно. Но это иллюзия. А когда мы умрем, мы снова соединимся.
Он еще раз затянулся и протянул трубку Лоу. Тот покачал головой.
– Скажи, ты ведь серьезной дурью не балуешься?
Марк молча выдул облако дыма и закрыл глаза. Словно Лоу здесь не было.
– Опиум? Героин?
Лоу тронул его за плечо. Марк ударил его по руке.
– Ай! Ты сдурел?
– Оставь меня в покое! – рявкнул Марк.