Наконец из зала вышла Мария в сопровождении Рюдигера, за ними – Коринна и Марк. Марк озирался, ища Лоу. Они тоже прошли под деревом. Уже отойдя от него на несколько шагов, Мария вдруг обернулась, словно почувствовала взгляд Лоу, и посмотрела вверх.
На дерево.
На Лоу.
Она рассмеялась. Не издевательски, а весело – радуясь абсурдности ситуации. Лоу тоже посмеялся бы с ней, не сгорай он от стыда. Но ее смех разрушил невидимую стену, Мария словно освободилась от чего-то. И произошло это без усилий со стороны Лоу.
– Зачем ты туда забрался?
– Мария, мне нужно тебе кое-что сказать.
Лоу сбросил наконец с себя оцепенение и проворно полез вниз, стараясь не замечать громилу Рюдигера, стоявшего рядом с Марией. Он судорожно искал нужные слова, а Мария ждала. Никогда еще она не казалась ему такой красивой, она была как часть этого сада, дитя природы. Наконец Лоу выдавил из себя слова – банальные, пошлые, которым не место в хорошей песне. Слова не клевые, не кайфовые, не полные мудрости. Но правдивые.
– Я… люблю тебя.
И поскольку это было правдой, Марии нечего было возразить. Она улыбнулась ему. Как старому другу. Но поскольку признание это таило в себе вопрос и Лоу ждал ответа, Мария отвела взгляд и уставилась в землю, будто говоря: «Я хотела бы ответить на твою любовь, но не могу».
– В общем, если тебе это интересно, я не спал с Коринной.
Лоу избегал смотреть на стоявшую рядом Коринну. Ему было не по себе от того, что она все слышит.
– Но хотел.
Мария произнесла это безо всякого упрека.
– Нет.
Она явно не поверила ему.
– Ладно, хотел. Но не спал.
– Ты хотел ее с самого начала. С того момента, когда она вошла в кафе в Стамбуле. Что ж. Ты свободен. Делай то, что делает тебя счастливым.
– Меня ты делаешь счастливым, – сказал Лоу.
– Нельзя сделать счастливым человека, если он несчастен.
– Я не несчастен.
Она долго смотрела на него, ожидая, что он наконец поймет, потом ответила:
– Это неправда, Лоу.
Коринна шагнула вперед и сказала:
– Мария, у меня с ним ничего не было.
– А у него с тобой было.
Лоу стало противно от того, что Коринне пришлось произнести это. И еще противнее от того, что он прилюдно устроил душевный стриптиз.
– И ты счастлива здесь? – спросил он. – С твоим… гуру?
Рюдигера он не хотел упоминать. Не хотел даже смотреть на этого истукана, похожего на бородатый огурец, которому с удовольствием засветил бы в рожу.
– Да, счастлива.
– Пора заняться обедом, – пробурчал Рюдигер и обнял Марию за плечи.
– Ты спал с ней? – выдавил Лоу и в упор уставился на него.
– Это тебя не касается, – сказала Мария.
«Касается, – подумал Лоу. – Еще как. Любовь – это когда все тебя касается». Рюдигер сохранял невозмутимость. Его спокойствие раздражало.
– Значит, я потерял тебя?
Мария сочувственно посмотрела на него, потом произнесла слова, которые он ненавидел:
– Я люблю тебя. Как друга.
Это был удар под дых.
– Знаешь, чувак, – снова подал голос Рюдигер, – ничто не вечно. Но это только про материю, понял?
«Да пошел ты, козел». Но вслух Лоу ничего не сказал. В этом соревновании, у кого больше
– Никто не виноват, – сказала Мария. – Просто так сложилось. У нас давно уже что-то шло не так. Ты просто это почувствовал раньше меня.
Лоу никогда не желал ее так сильно, как сейчас, – Марию, первую свою любовь. Он даже представить себе не мог, что когда-то сможет быть близок с другой женщиной. Но дверь захлопнулась, и оставалось только достойно, с поднятой головой, удалиться.
– Я желаю тебе всего хорошего, – добавила Мария. Потом поцеловала его в щеку, и это был прощальный поцелуй.
Он хотел обнять ее, но воздержался. Мария с Рюдигером направились к кухне, они не держались за руки, но что-то, Лоу не смог понять, что именно, связывало их.
Марк приобнял брата за плечи.
– Прости, – сказала Коринна.
– Ты не виновата. – Лоу поднял простыню, валявшуюся под деревом.
– Все женщины одинаковы, – заметил Марк. – Они всегда ищут вожака стаи.
– Ты про Рюдигера? – спросила Коринна. – Ну нет. Совсем не в моем вкусе.
– Может, в Германии он и был придурком, – возразил Марк, – но здесь он входит в ближайшее окружение. Уже семь лет медитирует. Ездит за Махариши по всему миру. Образцовый ученик. Но повар так себе, надо признать.
Теперь Лоу понимал то, о чем уже догадывался за завтраком. В этом обществе, которое относило себя к эре Водолея, существовала своя иерархия. Только статус здесь измерялся не материальным благосостоянием, а тем, кто дольше медитирует и кому позволено сидеть ближе к учителю.