Подобное чувство я испытала ребенком, когда однажды на юге Франции заплыла далеко в море, – до сих пор помню солнце, сияющую голубизну и как я обернулась и испугалась, увидев, как далеко берег. Я плыла слишком долго и забыла о времени, все казалось сном наяву. В детстве я мало чего боялась, но в тот момент у меня началась паника. Жуткая глубина, течение, внезапно потемневшее море, когда облако закрыло солнце. Я была так напугана, что не могла даже закричать. Я развернулась и торопливо поплыла назад, но словно бы не двигалась с места. Не знаю, как Лоу заметил, что со мной неладно, но он вдруг бросился в воду и поплыл. В глазах его я увидела тот же ужас, что ощущала сама. «Держись крепче!» – крикнул он. Я обхватила его за плечи. До сих пор помню, как паника улетучилась, когда я ощутила его большое, сильное тело, которое выносило меня из бездны. Мой островок безопасности в огромном море.
Но теперь я не знала, можно ли положиться на человека, который тогда спас меня. И если я скажу что-нибудь не то, не уйдет ли он на дно, потянув меня за собой. Поэтому я прекратила расспросы. Понадеявшись, что тогда и сама перестану дергаться. Но надежда не оправдалась. Ночью я никак не могла уснуть. Укрылась двумя шерстяными одеялами, но меня все равно трясло. Бросало то в жар, то в холод. Я сделала упражнения йога-нидры, которые всегда помогали расслабиться, но тщетно. Я испугалась, что теряю контроль над телом. Что схожу с ума. Мне хотелось найти эвакуационный выход, как тогда в «ИКЕА», но сейчас я застряла в душном многоместном номере, с людьми, спокойно спавшими на двухъярусных кроватях и не ведавших, что я теряю рассудок. Я уже не понимала, где я. Кто я. И в том не было никакого освобождения, лишь ощущение ужаса – я тонула.
Мысли о том, что я зашла слишком далеко, неизбежно вызвали в памяти Аднана. Я почувствовала его присутствие. Грезила наяву. Я видела мужчину – стоя на берегу, он держал канат, привязанный к моей ноге, и я знала, что если он отпустит канат, меня утянет в открытое море. Он что-то говорил, но я не слышала ни звука.
Я выбралась из-под одеял и выскользнула из комнаты. Прошла по коридору, где стояла мертвая тишина, спустилась по лестнице во двор. Подошла к дереву, прижала ладони к стволу и несколько раз глубоко вдохнула. Дрожь постепенно улеглась.
Немного успокоившись, я позвонила домой. Если это еще был мой дом.
Голос Аднана звучал сюрреалистически. Совсем рядом, но такой чужой в этом дворе.
– Что случилось?
– Захотелось услышать твой голос.
Тишина в трубке была невыносимой. Моя фигура отбрасывала тень в лунном свете. По светлому ночному небу плыли клочья облаков.
– Как дети?
– Не понимают, почему ты уехала.
– Можно поговорить с ними?
Я услышала, как он зовет Джонаса. Но тот не ответил.
– Извини, он не хочет.
– А Ясмин?
– Ее нет дома. Пошла на йогу.
– Куда?
Он молчал.
– У нее другой преподаватель? – спросила я.
– Да.
Эта мысль больно кольнула меня.
– Аднан, мне страшно.
– Почему?
– Я боюсь потерять тебя.
– У тебя кто-то есть?
– Нет.
– Ты можешь спокойно сказать мне.
– У меня никого нет.
По тишине в трубке я поняла, что он мне не верит.
Но Аднан был единственным мужчиной, который верил в наши отношения, даже если не верил моим словам.
– Решай свои проблемы, но возвращайся. И мы начнем с того места, где остановились.
Знать бы, откуда у него такая уверенность.
– Аднан, я очень этого хочу, но не знаю как.
– Я скучаю по тебе, – сказал он.
– И я по себе тоже.
– Скучаешь по себе?
– Я хотела сказать «по тебе», прости, милый.
Мы оба рассмеялись. На миг все стало как раньше. Я подумала: если между нами и вправду никто не стоит и если он еще не сыт мной по горло, я смогу снова полюбить его. На самом деле я никогда не переставала его любить. Разбилось только мое отношение к себе самой. Человек, который не любит себя, не может любить других. Эта прописная истина ничего не значила в берлинской студии йоги, но под небом Ришикеша это была не мысль, а выстраданный опыт. Надо мной светили те же звезды, на которые смотрели мои родители, когда я еще не появилась на свет. Я сейчас была вдвое старше, чем они тогда, но все еще никуда не пришла. От чего я убегала? Ведь все было хорошо. От чего сбежала мама? И что скрывает Лоу? Словно черная дыра образовалась в нашей семье, взорвавшаяся звезда, и каждого, кто подходил слишком близко, она засасывала. Все отчаянно боролись, каждый по-своему, и эти усилия отталкивали нас друг от друга все дальше.
Вдруг возникло странное чувство, что за мной кто-то наблюдает. Ветер шелестел в листве, откуда-то донесся стук. Во дворе я была одна, но ощущение чьего-то присутствия нарастало. Я огляделась, но никого не увидела.
– Люси? Ты меня слышишь?
Я медленно отняла телефон от уха, вгляделась в призрачный сумрак. Никого. Только я и моя тень в лунном свете.
И Чужой.
Теперь я уже не понимала, следят ли за мной или это я сама слежу. Во мне все так перепуталось, что я уже не удивлялась. Я хотела убежать, но знала, что это ничего не изменит. Потому что он был связан со мной так же прочно, как эта тень.
Кто ты? – спросила я.