– А ты думаешь, у самого Махариши побочных эффектов нет? – спросила Коринна.
Лоу задело, что она приняла сторону Марка.
– Я боюсь за тебя, – сказал он, глядя на Марка. – Вспомни историю с Икаром. Он подлетел слишком близко к солнцу.
– Ну и что? Уж лучше, чем всю жизнь умирать от скуки. Я не представляю себя пенсионером, сидящим перед теликом. – Марк забарабанил ладонями по стойке. – Если хочешь стать музыкантом, нужно
Он схватил две ложки и застучал по плите, по висящим поварешкам. Тарелки, чашки, ложки, вилки – все задребезжало. Лоу и Мария посторонились. Марк барабанил словно одержимый – точный в своем буйстве, элегантный в своей ярости, увлеченный в своей силе. Волосы растрепались. Коринна наблюдала за ним. В ее глазах не было ужаса, только восхищение. Словно она охотно присоединилась бы. Марк засмеялся.
– Понимаешь? Нет? Плюй на всех! Это рок-н-ролл!
Его соло было гениальным. Оно ускорялось, становилось все яростнее, мрачнее. Это уже не был Мистер Тамбурин, это был Марк, который вошел в раж. Он уже не владел собой.
– Прекрати! – заорал Лоу.
В итоге кайф Марку сломала Мария. Она решительно, но нежно взяла его за руки, словно мать, успокаивающая плачущего ребенка.
– Перестань, Марк, – попросила она. – Хватит, все хорошо.
Марк, тяжело дыша, отшвырнул ложки. Лоу мрачно смотрел на него. Марк вырвался и выбежал наружу.
В кухне наступила гнетущая тишина. Мария вопросительно смотрела на Лоу, а Коринна замерла в растерянности. Потом бросилась вслед за Марком. Лоу увидел, что Марк, остановившись у кустов, закуривает сигарету. Коринна подбежала к нему. Марк протянул ей сигарету.
– Помоги ему, – тихо сказала Мария.
– Он большой мальчик.
– Ты ему нужен. Он рухнет, потому что не выдержит.
– Что не выдержит?
– Свою жизнь.
Лоу опешил.
– Он не может контролировать свои чувства. И должен давать им выход. Когда ребенку запрещают выплескивать чувства, он заболевает.
«Мне всегда это запрещали, – подумал Лоу. – Но Марк плевал на запреты. Это мне приходилось себя постоянно ограничивать».
– Не сердись на него, – попросила Мария.
– Он опасен, – ответил Лоу. – Для других и для себя.
– Он просто такой, какой есть, – сказала Мария.
Она вышла из кухни и направилась к Марку. Лоу, поколебавшись, пошел следом. Заметив у скамейки книгу Кришнамурти, он подобрал ее.
Лоу издали смотрел на Марка и девушек. Они разговаривали. О чем, он не слышал. Но чувствовал себя лишним. Один на один с правдой, которую Марк швырнул ему в лицо. И со страхом, что никогда не добьется цели. Как бы далеко он ни сбежал, он останется ребенком Гарбурга, ребенком окраины, который всегда будет хуже гамбургских мальчишек. Одна буква, клеймо на всю жизнь. А Марк, который такой же отщепенец, отличался от него лишь тем, что носил это клеймо как знак героя. Он был гордым мятежником. Тогда как Лоу всегда хотел быть как все. Да, надо признать, так оно и есть. Вот только Марк не понимает, что Лоу верит в себя. Хотя и знает, что в одиночку не справится. Только на пару с Марком.
Потому что Марк лучше.
Мария обняла Марка. Они с одной планеты, подумал Лоу. Где миром правят не мысли, а чувства.
– Что он сказал? – спросил Лоу, когда Мария вернулась к кухне.
– Что любит тебя.
– И все?
– И что ты должен стать музыкантом. Сказал, что ты сможешь.
– Ага. Значит, так он говорит.
Мария взяла веник и принялась сметать осколки. Лоу растерянно стоял с книгой Марка в руках. Он открыл книгу и прочел строки, которые Марк подчеркнул:
Этой ночью Лоу спал у Марии, а Коринна у Марка. Спроси их кто-нибудь, что дальше, никто бы не ответил. Но каждый чувствовал, что даже самое искреннее объятие не в силах предотвратить то, что вышло из-под контроля. Может, это была всего лишь еще одна иллюзия, разбитая духовным миром: что можно контролировать хоть что-то.
Все утекало у него сквозь пальцы.
Лоу пытался уснуть, но его глодал страх, постепенно перераставший в уверенность, что он потерял Марка и в одиночку ему не взломать дверь в космический магазин мелодий. Потому что на самом деле шарлатан не Махариши и не Марк, а он сам. Он может пробубнить хоть тысячу мантр, но никогда не станет таким духовным, как Джордж, таким безупречным, как Пол, таким мятежным, как Джон, таким талантливым, как Ринго. Он останется всего лишь Лоу. Это значит, что не плохим и не хорошим, а просто обычным. Он хотел перестать быть Лоу. Покинуть свое маленькое, ограниченное Я. Как ребенок, выпускающий воздушный шарик. А потом стать уже не ребенком, который смотрит на улетающий шарик, а этим шариком, что неудержимо стремится в небо.