Отношения между учениками Махариши тоже бывали напряженными. Не между представителями разных национальностей или социальных слоев, как в обычном мире. Нет, разлом наблюдался между теми, кто пробовал наркотики, и теми, кто не пробовал. Последние принадлежали к старшему поколению, им мешал весь этот цирк с рок-звездами, они хотели медитировать в тишине и покое. Музыканты же считали траву и кислоту средством для расширения сознания. Они хоть и планировали заменить наркотики медитацией, но не все относились к этому плану так серьезно, как Джордж и Донован. Ходили слухи, что Донован в ярости выбросил в Ганг огромный пакет с травой, присланный братом Мии Фэрроу. С тех пор Джона чаще стали видеть в обществе Марка. Даже по ночам, когда все после медитации собирались в столовой и пили какао, люди то и дело подсаживались к Марку и рассказывали, что чувствуют себя немного не в форме.
– Не волнуйтесь, – улыбался Марк. – Мы вернем вам форму.
Пакет в осином гнезде, который Лоу тайком проверял, худел с каждым днем. Бумажек тоже становились все меньше. И однажды пакет исчез. Наверное, Марк что-то заметил и перепрятал его.
Как-то вечером, когда Лоу и Марк читали в кроватях, в дверь постучали. Лоу в футболке и трусах пошел открывать. На веранде стоял старик-портной.
– Сахиб? – сказал он и вежливо поклонился. Потом выжидающе посмотрел на Лоу.
– Э-э-э, – пролепетал Лоу. – Заплачу завтра?
Портной покачал головой, но не двинулся с места, так что Лоу не разобрал, значит это «да» или «нет».
Марк протиснулся мимо брата и сунул индийцу толстую пачку рупий. Портной сдержанно поблагодарил и покачал головой. Что означало «да». И растворился в саду. Лоу с тревогой посмотрел на брата. «Откуда у тебя деньги?» – подумал он, но не спросил, потому что и так знал ответ. Марк похлопал его по плечу и сказал с ухмылкой:
– Завтра платить!
После отъезда Ринго Марк стал востребован и как ударник. Дни становились все жарче, и Джордж установил фисгармонию на крыше аудитории. Там он любил сидеть после обеда – сочинял мелодии, и всегда к нему кто-нибудь присоединялся: Пол со своим «Мартином» или Донован с «Гибсоном». Донован учил Джона своей технике игры на гитаре, а Марк подхватывал мелодию, отбивая ритм на индийской табле. Словно был одним из них. Он не робел, ничего не доказывал, сидел с голым торсом и платком на шее. Патти, Дженни, Джейн, Синтия и Миа охотно присоединялись к ним, вместо того чтобы медитировать в комнатах. Их яркие стеганые жилеты и сари сверкали на солнце. Молодые участники курсов усаживались на подушках вокруг музыкантов. Иногда танцевали, иногда становились свидетелями, как из настроения рождается песня; по крыше сновали любопытные обезьяны. Музицирование перетекало в разговоры о войне во Вьетнаме, о том, как медитация может изменить мир к лучшему. Золотой свет, вид на Гималаи, дружба – ни одна песня не выражала все это лучше, чем «Сын матери-природы», которую Пол написал на крыше ашрама. Там же на крыше зародилась идея, что Джон и Пол возглавят делегацию, которая отправится к Махариши, чтобы убедить его смягчить правила трансцендентальной медитации. Поначалу действовал закон: три дня перед инициацией запрещается принимать вещества, расширяющие сознание. А затем старшие участники увеличили этот промежуток до трех недель. Джон и Джордж считали, что это нереально и контрпродуктивно. Так никогда не соберешь достаточно людей для мировой революции. Марк пылко соглашался.
Старшие ученики видели в обязательном трехнедельном воздержании защиту от случайных людей, от тех, кто хочет изменить все правила. По мнению юных идеалистов, посвящение должно стать бесплатным. Но чем больше разрасталась организация, постепенно проникшая в самые разные уголки планеты, тем больше ей требовалось денег. А еще было правило о сексуальном воздержании, которое проповедовал Махариши. Марк считал, что воздержание против человеческой природы, против человека, а они вообще-то хотят его освободить.
– Мы отправились в путь, чтобы забыть религию! – восклицал он. – А не чтобы создать новую!
А что же Махариши? А Махариши хотел летать на вертолете. Как-то утром тишину над Священной рекой нарушило адское тарахтение. Все повыбегали из бунгало и с изумлением уставились вверх. Над деревьями кружило огромное сверкающее насекомое. Оно приблизилось, почти чиркнуло по верхушкам деревьев, потом исчезло за утесом и приземлилось на песчаной отмели Ганга. Пилот был последователем Махариши, успешным предпринимателем, который (как гласила молва) прибыл, чтобы спроектировать взлетно-посадочную полосу. Перед виллой Махариши.