Развязка наступила во время следующего визита Николая Кузанского. В 1451—1452 годах по приказу папы он предпринял путешествие по Германии, в основном чтобы осуществить бурсфельдские реформы. Это было своего рода королевской процессией человека, который повел себя не совсем обычным образом. Немцы привыкли к принцам-епископам, но раньше у них не было собственного немецкоязычного кардинала. Со свитой из 30 человек Тевтонский кардинал, как его часто называли, проехал из Австрии через восточную часть Германии к Нидерландам, затем назад, вниз по Рейну, остановившись в своем родном городе, чтобы основать больницу для бедных, которая существует и по сей день. В каждом городе, принимая чествования местных правителей, Николай проповедовал, встречался с духовенством, призывал молиться за папу и Римскую церковь, пытался искоренить суеверия, осуждал развращенность и внебрачное сожительство.
У Церкви было два текста литургии, поэтому Гутенберг должен был напряженно ожидать окончательного решения.
Одним особо суеверным местом был Вильснак (ныне Бад-Вильснак), расположенный в 80 километрах к северо-западу от Берлина, где люди верили, что три освященные облатки, которые чудесным образом уцелели после пожара в церкви 70 годами ранее, источают кровь Христа. Теперь в Вильснаке был собственный культ, и город благодаря туристам-паломникам достаточно разбогател, чтобы заново построить здание церкви. Но Церковь, желавшая контролировать как ритуалы, так и денежный оборот, не одобряла подобных перемен. Николай Кузанский постановил следующее: красное вещество на этих облатках не может быть кровью Христа, поскольку «в его святом теле течет святая кровь, которая совершенно невидима». Однако на этот раз он потерпел неудачу. Культ просуществовал еще столетие, пока на смену католицизму не пришла Реформация и кровоточащие облатки не сожгли как отвратительное напоминание о злоупотреблениях католиков (хотя сегодня в церкви Бад-Вильснака есть место поклонения чудотворной крови, которой церковь обязана своим восстановлением).
Среди городов, которые Николай Кузанский посетил во время своей великой миссии, был Майнц, где в то время работал Гутенберг.
Среди городов, которые Николай Кузанский посетил во время своей великой миссии, был Майнц, где в то время работал Гутенберг. Здесь кардинал должен был решить наболевший вопрос о текстах литургии. Архиепископ Майнца, конечно же, являлся одним из тех принцев, которые рады были создать препятствия продвижению Николая, если бы у них была такая возможность. Теперь кардинал мог принять их вызов, что он и сделал при помощи своего советчика, шотландского прелата по имени Томас. Томас предпочитал тексты Хагена версии монастыря Святого Иакова, которая, по его словам, отклонялась как от бенедиктинских обрядов, так и от обрядов официальной Церкви. Для нового архиепископа это было небывалым оскорблением, которое он не мог проигнорировать, если желал сохранить свою местную власть. Единственным выходом было применение силы, и Николай Кузанский хорошо это знал. Для предотвращения неприятных инцидентов он попросил вмешаться папу, и тот издал буллу, которая еще больше обострила ситуацию. Согласно этому документу, Николай Кузанский имел право собрать армию и в случае необходимости начать войну. В конце 1451 года Николай созвал синод с участием делегатов от всех 17 тысяч священнослужителей и 350 религиозных учреждений провинции. Сначала синод собрался в Майнце, а затем, в марте 1452 года, в Кёльне. 70 аббатов-бенедиктинцев пообещали провести в своих монастырях реформы, в частности (обратите внимание!) предписывалось снабдить библиотеки хорошими изданиями Библии. Николай получил то, что он хотел: текст Хагена был одобрен, а настоятеля монастыря Святого Иакова сменил ставленник Бурсфельда. Архиепископу пришлось смириться.
К этому времени Гутенберг продвинулся в том, что позже он назовет «книжным делом», и, как можно предположить, был готов напечатать миссал, как только тот будет одобрен наивысшими властями христианской Европы. В качестве доказательства исследователи указывают на набор литер для шрифта Д-К четырех размеров, которые Гутенберг использовал позже и которые могли понадобиться для печати миссала. Но какого миссала? Гутенберг столкнулся с кошмаром книгопечатника: существовало два противоречиивших друг другу текста, один из которых поддерживался Римом, а другой – местным архиепископом. Иоганн оказался в невероятной ситуации: была технология, был рынок, были деньги, но руки у него были связаны. Выбрать один из миссалов было бы коммерческим самоубийством.
Гутенберг был готов напечатать миссал, как только тот будет одобрен наивысшими властями христианской Европы.
