Иоганн Гутенберг полностью

В коммерческом смысле это был провал, но что касается внешнего вида и последующей репутации, «Гипнэротомахия Полифила» стала настоящим чудом. За полстолетия она превратилась в культовую книгу, особенно во Франции. Использованный в ней шрифт, произошедший от латинского шрифта Жансона, – это свое образный типографский эквивалент вожделения. Историк книгопечатания Джордж Пейнтер описывал его следующим образом: «высокий шрифт с засечками, одновременно жирный и изящный, темный и сияющий в своих черно-белых тонах» (этот шрифт был восстановлен в 1920-х годах и получил название Poliphilus (Полифил), тогда он должен был использоваться для перевода, который так и не был сделан; появился шрифт позже, в новом переводе Джоселина Годвина). В «Гипнэротомахии Полифила» присутствуют вычурные орнаментированные инициалы и многочисленные надписи в римском стиле, торжественно возвещающие о совершенстве классических стандартов, которые все еще можно увидеть среди руин прошлого, и утверждающие превосходство латинского стиля над готическим шрифтом, который использовал Гутенберг. Иллюстрации навели различных историков искусства на мысль о влиянии, если не прямой причастности, таких замечательных художников, как Мантенья, Джокондо, Беллини, Боттичелли и Рафаэль. Дизайн с чудесным сочетанием текста, иллюстраций, заголовков и эпиграмм представляет собой настоящий шедевр. Текст часто вытянут так, чтобы он поместился под рисунком или вокруг него; иногда он принимает форму кубка. Ничего подобного больше не было вплоть до появления авангардных книг начала XX века, и коллекционеры готовы умереть – или, по крайней мере, заплатить до 500 тысяч фунтов (750 тысяч долларов) – за любую из сохранившейся сотни копий. Для некоторых это просто прекраснейшая из когда-либо напечатанных нерелигиозных книг.

Данная книга рассматривается также с совершенно другой точки зрения, игнорирующей язык и дизайн и исследующей ее как наглядный трактат о классической архитектуре, охватывающий широкий спектр зданий со всей соответствующей терминологией. Каждое упомянутое здание имеет свой древний источник: вот храм, связанный с Галикарнасским мавзолеем, а вот мостовая, напоминающая палестринскую мозаику. Но здесь есть не только реальные здания: в книге описываются вымышленные, фантастические строения, висящие в облаках, освещаемые через очень узкие щели или прозрачные, как Хрустальный дворец.

Знания автора настолько совершенны, что один эксперт, Лиана Лефевр из Делфтского технического университета, написала книгу, посвященную гипотезе о том, что автором «Гипнэротомахии Полифила» был не Колонна, а величайший и самый эрудированный из архитекторов Ренессанса Леон Баттиста Альберти, который использовал похожие источники и стилистические приемы. Она приводит серьезные аргументы (которые тем не менее не получили всеобщего признания), связывая Альберти с совершенно другим Франческо Колонной – римлянином, а не венецианцем. Таким образом, акростих, вероятно, является не подписью, а осторожным посвящением.

«Гипнэротомахия», несомненно, удивила бы Гутенберга. Ничто не могло быть менее логичным или невероятным следствием его Библии, чем это экстравагантное, языческое, совершенно некоммерческое предприятие; ничто не могло быть более чуждым его строгим, коммерческим и религиозным намерениям.

В Англии и во Франции, где книгопечатание было не менее значимым, чем где-либо еще, развитие новой отрасли происходило без лихорадочной конкуренции и не слишком зависело от немецких предпринимателей. Здесь наблюдалась скорее приливная волна, чем сметающее все на своем пути цунами.