— Распишись здесь, — Гонсало подсунул ей бумаги и ручку.
— Не сейчас.
— Магда, пожалуйста, они мне нужны завтра утром подписанные. Сделай это сейчас.
— Что это?
Гонсало нетерпеливо вздохнул.
— Акт о приобретении собственности, — сказал он. — Сейчас я не буду ничего объяснять тебе, потому что ты всё равно не поймёшь. Просто поставь свою подпись!
— Я ничего не буду подписывать, — морщась, сказала Магда.
— Магда, ради Бога, не заставляй меня терять терпение!
— Я хочу спать, — сказала Магда и прикрыла глаза.
Но Гонсало схватил её за плечи и сильно тряхнул. Она с ужасом уставилась на него.
— Подпиши, — зашипел он, — а потом будешь спать!
— Нет! Оставь меня! Уходи!
— Я могу чем-то помочь? — раздался сзади голос Эстелы.
— Мне необходимо, чтобы Магда подписала эти бумаги, — сказал, обернувшись, Гонсало. — Но боюсь, что помочь будет трудно.
— Давайте, я попробую.
Эстела взяла бумаги из рук Гонсало и подошла к Магде.
— Сеньора, сеньору Гонсало нужно, чтобы вы подписали эти бумаги…
— Оставь меня в покое! Оставь меня в покое, я ничего, не хочу подписывать! Я хочу поспать…
— Сеньора, подпишите бумаги, потом будете спать.
— Это бесполезно, Эстела. Нужно придумать другой способ.
— Я понимаю, — кивнула Эстела.
— Я не хочу ничего подписывать! — пробормотала в полусне Магда.
Гонсало посмотрел на неё и вздохнул.
— Пусть спит пока. Идём, — сказал он, и они с Эстелой вышли из комнаты.
Новый способ был придуман очень быстро. Ребёнок Магды чаще всего находился у неё в комнате, рядом с ней, и она очень переживала, когда его уносили. Гонсало, естественно, тут же воспользовался этим. Когда Магда очнулась от своего полузабытья, она не обнаружила ребёнка рядом и громко закричала от страха. Тут же появился Гонсало.
— Что же это такое?! Я хочу видеть мою дочь! Мою девочку. Куда её унесли! Боже…
— Магда, перестань кричать, — спокойно сказал Гонсало.
— Где мой ребёнок?
— Я принесу твою дочь, но только после того, как ты подпишешь вот эти документы, — так же спокойно продолжал он.
— Хорошо, — сказала измученная Магда. — Давай, я всё подпишу, всё, что тебе надо. Только принеси мне ребёнка.
— Ну, вот и хорошо, — Гонсало подсел к ней на кровать и положил рядом бумаги. Потом дал ей ручку. — Подписывай вот здесь и здесь.
Магда взяла ручку и подписала всё, что требовалось.
— Вот и молодец, — улыбнулся Гонсало.
— Почему ты издеваешься надо мной? — равнодушно спросила она.
— Я ничего тебе не делаю. Посмотри на себя. Как ты выглядишь? Тебе надо принимать лекарства, иначе ты никогда не выздоровеешь.
— Гонсало, принеси мне мою девочку.
— Хорошо, хорошо. Успокойся и поспи. Я принесу её. Гонсало вышел из комнаты, чрезвычайно довольный собой.
Оставим на время Гонсало и перенесёмся в другой конец города, где в дешёвом доме в дальнем квартале снимал квартиру Начо. Снимал он её, собственно, для двух девушек — Мирты и Тины. Он был их так называемым «менеджером», или, попросту говоря, сутенёром. Девушки сами попросили его помочь им находить клиентов, и он раздобыл для них более-менее приличную работу в ночном клубе. Разумеется, за некоторый процент для себя.
Теперь же это было единственное надёжное место, где он мог оставить ребёнка и не волноваться за него.
— Вы временно не будете работать, — сказал он им. — Сейчас вы должны ухаживать за этим ребёнком и следить, чтобы с ним было всё в порядке.
— Мы вляпаемся с ним в большие неприятности, — недовольно сказала Мирта.
— А что делать? Вы хотите, чтобы его убили?
— Нет, что ты, Начо, как можно…
— Или пойти в полицию, чтобы нас всех посадили?
— Не говори глупостей!
— Тогда делайте всё, что я вам скажу, и мы не только останемся на свободе, но и заработаем кучу денег, чтобы смотаться отсюда и хорошо пожить.
— Ребёночек такой красивый, — воскликнула Тина, — он мне очень нравится. Почему бы его действительно не оставить?
— Вот и прекрасно, — сказал Начо. — Пойду, раздобуду для вас денег.
Ребёнок был в надёжном месте, и Гонсало ничего о нём не знал. Адриан же пока не хотел говорить ему правду. Гонсало же, уверенный в том, что Начо выполнил всё, что от него требовалось, продолжал свою интригу.
На следующее утро он сидел в своём офисе и ждал появления Иоланды. К нему, как обычно, зашёл Адриан.
— Скоро придёт Иоланда, — сказал Гонсало, испытывающе глядя на Адриана.
— Не кажется ли тебе, — сказал тот, — что ты переигрываешь?
— Почему?
— Заставляешь её приходить сюда, даёшь ей надежду… Может, ты решил во всём сознаться?
— Не иронизируй.
— Тогда чего ты добиваешься?
— Это мой реванш!
— Я не понимаю тебя.
— А это и не обязательно.
— Мне кажется, — вздохнул Адриан, — что после похищения ты ведёшь себя очень жестоко.
— А что, после похищения можно вести себя как-то иначе? По-моему, это было бы ещё глупее! И вообще, Адриан, извини, но меня не очень интересует твоё мнение по этому вопросу, я слишком долго ждал этой минуты.
— Мне кажется, что ты используешь самые плохие средства, Гонсало.
— Возможно. Но мне кажется, что все средства хороши, когда хочешь завоевать женщину, о которой мечтал всю жизнь!
— Ах, вот оно что!
