— Ну, как дела? — спросил Хуан Карлос, заглянув в очередной раз. — Кристина ничего не говорила?
— Ещё до аварии она говорила о какой-то важной улике, — ответила Ракель. — Она хотела предъявить её на процессе. Тётя была уверена в невиновности Иоланды. Она всё время это утверждала.
— Но что эта за улика? — спросил Хуан Карлос.
— Кажется, она говорила что-то о серёжке, — вспомнила Ракель.
— Где может быть эта серёжка? — задумался Хуан Карлос.
— Не знаю, — пожала плечами Ракель. — Домой она её не приносила. Она бы показала мне её.
Кристина попыталась в очередной раз что-то выговорить. Но она была ещё слишком слаба.
— Успокойся, Кристина, — остановил её Хуан Карлос. — Скоро ты поправишься и сможешь всё рассказать. Я поговорю с адвокатом Ринальди. А сейчас тебе лучше не напрягаться и побольше спать. Скоро ты будешь говорить.
Гонсало был бы немало удивлён, если б увидел, в каком обществе проводит время его секретарша и любовница Патриция. В небольшом кафе за столиком сидела она, её брат и давешний фотограф, потребовавший с него, двадцать пять тысяч долларов.
— Вот негативы, — сказал фотограф. — Будьте уверены, он заплатит. Никуда не денется.
— Меня меньше всего интересуют деньги, — ответил брат Патриции. — Мы хотим держать его в руках. Держать, пока он не рухнет.
— Я думаю, что так оно и будет, — уверенно сказала Патриция, нахмурив брови. — Правда, то, что мы собираемся с ним сделать, слишком ничтожное наказание за его злодеяния.
— Если бы не он, наш отец и сейчас был бы жив, — печально произнёс брат. — А теперь мы лишь воздаём ему по заслугам. Я поклялся отомстить за отца. Правда, мы платим за месть, дорогой ценой. Особенно ты, Патриция.
— Это не имеет значения, — покачала головой Патриция. — Я лишь орудие возмездия. Я говорила тебе это тысячу раз.
— Что ж, нам приходится прибегать к его же способам.
— Единственное, что мне не нравится, — заметила Патриция, — это то, что приходится втягивать в это невинных людей. Заставлять их страдать. Например, его жена Магда. Она тоже жертва его подлости и ненасытности.
— И чего же вы хотите? — спросил фотограф.
— Дело не в деньгах, — ответил брат Патриции. — Мы хотим уронить его в глазах общества, разорить его. Это для Гонсало самое худшее наказание.
После посещения Кристины Хуан Карлос вернулся к себе в кабинет. Через некоторое время туда заглянула Коко.
— Проходите, сеньора, — удивлённо сказал Хуан Карлос. — Чем могу быть полезным?
— Я здесь для того, чтобы выполнить небольшое поручение моей племянницы Сильвии. Она попросила передать это письмо лично вам в руки.
Коко протянула небольшой конверт.
— А где сейчас Сильвия? — спросил Хуан Карлос, вертя в руках письмо.
— Она уехала по моему совету, — ответила Коко. — В последнее время она была как одержимая. Я не одобряла Сильвию, но и вы не всегда вели себя правильно. Извините за откровенность.
— Проблема в том, сеньора, что я всегда стараюсь быть честным. Особенно когда речь идёт о чувствах другого человека, — ответил Хуан Карлос. — Сильвия умная женщина и скоро всё поймёт.
— Вы не сердитесь на неё? — спросила Коко. — Она в последнее время наломала дров, но всё это только из любви к вам. Как чувствует себя Иоланда?
— Как может чувствовать себя человек, которого оклеветали?
— Это большое несчастье, — согласилась Коко. — Хоть я мало знаю Иоланду, но сразу прониклась к ней симпатией. Ну, не буду больше отнимать у вас время. Было приятно с вами поговорить.
— Мне тоже, — поклонился Хуан Карлос.
После ухода Коко он разорвал конверт и прочёл письмо Сильвии. «Дорогой Хуан Карлос, я начинала это письмо много раз. Я не могу обещать забыть тебя, это для меня невозможно. Сейчас мне очень тяжело. Не знаю, сколько времени я пробуду за городом. Всё будет зависеть от моего состояния. Не удивляйся, если однажды встретишь меня изменившейся. Но знай, что ты для меня всё! Я люблю тебя, Хуан Карлос. Сильвия».
Таинственный вечерний гость не преминул вновь заглянуть к Сильвии. Втайне та была рада ему. Она не любила одиночества.
— Не думала, что здесь будет так холодно, — поёживаясь, призналась Сильвия. — Я попробовала выйти на улицу и тут же замёрзла.
— Просто в такую погоду нужно сидеть дома, — ответил Маркос. — Мне по душе такие холода. Я люблю тишину и одиночество.
— Странно слышать это от такого человека, как ты.
— Почему нет? — удивился Маркос. — Ты никогда не думала, что мы такие же, как все, только нам больше повезло в жизни.
— Я родилась не в рубашке, — грустно сказала Сильвия.
— Это никак не влияет на твою будущую жизнь, — заметил Маркос.
— Странно. Ты говоришь, как один человек, которого я хорошо знаю, — сказала Сильвия. — Наверное, все богатые мужчины недовольны своей жизнью.
— Кто он? — заинтересовался Маркос.
— Это человек, из-за которого я здесь. Он необыкновенный мужчина.
— О, тогда я должен быть благодарен ему, — улыбнулся ей Маркос. — Ведь он позволил мне познакомиться с тобой.
— Маркос, почему бы нам не остаться просто друзьями, — предложила Сильвия. — Без всяких претензий.
