— Ты так думаешь? — возразил Сальдивар. — Чтобы это провернуть, нужна была большая хитрость. Я лично приложил руку к подрыву империи Гонсало. Сейчас достаточно немного подтолкнуть, и всё развалится.
— Я не понимаю, — сказала Патриция.
— Национальная компания по экспорту и импорту мебели прислала своего представителя, — объяснил Сальдивар. — Они заинтересованы в покупке лесопильных заводов. Я буду вести переговоры. Мне поручено заняться этим. Для меня это означает, поменять хозяина не меняя кресла.
— Но эти заводы стоят целого состояния, — заметила Патриция.
— Я уже подумал, как можно сбить цену. Гонсало не понимает, что продажа лесопильных заводов — это его самая большая ошибка. Ему придётся выплачивать другим пайщикам их долю. А именно, Игнасио и Хуану Карлосу. Гонсало получит только третью часть. Хуану Карлосу и Игнасио достанется больше половины. Это будет хороший урок для Гонсало. Через несколько месяцев он будет вынужден встать на колени и просить помощи у своей жены.
Сара была искренне рада видеть Адриана. Ей было, что сообщить ему. Этот день оказался богатым на неожиданные события.
— Сегодня я ходила в тюрьму, чтобы поговорить с заведующей отделением о нашем решении относительно ребёнка Иоланды, — сказала она. — Но эта женщина была непреклонна. И знаешь, кто это оказался? Вирхиния Росалес! И самое страшное, что она уже жена Игнасио.
— Хуан Карлос всё знает? — живо спросил Адриан.
— Нет, но это вопрос времени, — ответила Сара.
— Я же говорил тебе… Шила в мешке не утаишь, — с досадой сказал Адриан.
— Сегодня я получила ещё одно письмо с требованием денег, — сообщила Сара. — Теперь я вообще ничего не понимаю. Иоланда в тюрьме. Вирхиния тут ни при чём. Но кто же тогда?
— Что ты будешь делать? — поинтересовался Адриан.
— Хватит! — твёрдо ответила Сара. — Я больше не заплачу ни цента. Больше я не позволю себя шантажировать.
Вернувшись в город, Сильвия тут же вновь приступила к работе в своём салоне. Прямо с утра к ней пожаловала Оливия.
— Ты была неискренней со мной, — заявила Оливия. — Ты должна была сразу рассказать мне о многом.
— Мне тогда казалось, что это несвоевременно, — ответила Сильвия.
— Но почему тогда ты выступила на процессе? Довольно необычный способ.
— Я хотела поскорее запрятать Иоланду в тюрьму, — ответила Сильвия.
— Всего на восемь лет, — заметила Оливия.
— Для меня достаточно. За это время я добьюсь своей цели.
— Хуан Карлос… — понимающе сказала Сильвия. — Как всегда, скрытная Сильвия! Знаешь, я таки потеряла серёжку. Помнишь, ты предупреждала меня? Тебе она не попадалась?
— Нет, — ответила Сильвия. — Жаль, очень красивая серёжка. Как там Исабель?
— Она, бедняга, безутешна, — вздохнула Оливия. — Стала какая-то пассивная.
— Могу себе представить, — вздохнула Сильвия.
— Но она должна бороться, — возразила Оливия, — и добиться для Иоланда более сурового наказания.
— Можно подать на апелляцию, — предложила Сильвия.
— После таких процессов нельзя подать на апелляцию, — с сожалением сказала Оливия. — Но можно прибегнуть и к другим мерам. Не все же представители обвинения такие дураки.
— Самое главное, что Иоланда попала в тюрьму, — убеждённо сказала Сильвия. — Она раздавлена раз и навсегда.
— Я сейчас заканчиваю кое-какие дела и уезжаю в путешествие. Хочу убежать от всего этого.
— Я тоже пыталась это сделать, но отъезд мне не помог, — ответила Сильвия.
— У тебя есть цель, чтобы сражаться, — ответила Оливия. — А что есть у меня?
Наступил очередной день посещений. Иоланда с нетерпением ожидала Хуана Карлоса, но к своему ужасу увидела Гонсало.
— Что ты здесь делаешь? — в страхе воскликнула она. — Что тебе нужно?
— Мне было очень любопытно увидеть тебя, — ответил Гонсало. — Нет, не волнуйся, Хуан Карлос не узнает об этом. Я специально позвонил ему в клинику. Он на срочном вызове.
— Что ты от меня хочешь? — холодно спросила Иоланда.
— Я хочу посмотреть на тебя в этой «золотой» клетке. Не нервничай, я просто пошутил. Ты очень красивая, Иоланда. Интересно, на кого будет похож ребёнок? На отца или на дядю?
— Когда ты прекратишь унижать меня? — воскликнула Иоланда.
— Ты очень хитрая, — улыбнулся Гонсало. — Но хочу напомнить тебе ещё раз: если ты не будешь моей, то и Хуану Карлосу тоже не достанешься.
— Я всегда была его, — резко ответила Иоланда.
— Если бы ты знала, сколько всего ещё может случиться, пока ты здесь, — заметил Гонсало.
— Я не боюсь тебя, Гонсало, — ответила Иоланда. — Я чувствую к тебе обыкновенную жалость.
Игнасио в это время пришёл в офис к Гонсало, но, не застав его, удовольствовался обществом Сальдивара.
— Гонсало говорил с тобой о продаже лесопилен? — спросил Игнасио.
— Да, мне кажется, что он в этом заинтересован, — ответил Сальдивар. — А что думаете вы?
— Я, против, — сказал Игнасио. — Я человек сентиментальный, и мне жаль расставаться с заводами. Тем более, что ещё в молодости мой отец сколотил состояние на этих лесопильнях.
— Я говорил об этом Гонсало. Я сказал также, что уже есть покупатель…
— Какие у тебя планы на будущее, Сальдивар? — поинтересовался Игнасио.
