— Вот тогда и приходи на базар, — сказал Жора. — А так, коротышка, твой номер даже и не шестнадцатый: вообще без номера. Слушай, давай по-прямому… Ты своё место знаешь? Вот и хорошо: утри сопли и не обижайся. Держи удар. Смотри, я же не обижаюсь?
— Он не обижается, — подтвердил Ив.
— И я тоже, — сказал я. — Слушайте, если б вы знали, как вы мне нравитесь!
— А Сандро? — вскричали они оба: флейта и фагот.
— Это, — сказал я солидно, — дело совсем третье.
— Вот это — дело совсем другое! — пропищал Жора.
— Дело хорошее, — прогудел Ив.
— Лёгок на помине, — объявил я.
— Санька! — заорал Жора. — Этот малый и тебя обозвал дураком! Имеешь право присесть к нам.
— Лучше я откажусь от такого права, — на Сандро был халат без рукавов, — и постою.
— Мы славно тут болтаем, — сообщил Ив. — Позавидуешь.
— У меня дела, — сказал Сандро. — Мне ещё ногти стричь.
— У тебя они растут за четверых, — укоризненно сказал Жора. — А кто у тебя нынче маникюршей?
— Да в том-то и дело, что Катька хандрит, а очередь её. Прислал бы ты кого из своих… государевых людей. Кто-нибудь из ихнего цирка не прочь же на воле подработать, а?
— А вы бы пошли работать в Большой цирк? — спросил я.
— А говорили: болтаем славно. Ничего себе славно! — сказал Сандро. — По такому случаю дай закурить.
— У малыша тяжёлое детство, — объяснил Жора, раскурив и вложив ему в губы папиросу. — Прямо на части рвёт. Большой базар и Малый, Большой цирк и Малый, большие взрослые и малые дети, весь его родной городишко такой же: пополам.
— Поляризация, — применил свои познания я. — Но ведь и в Москве есть Большой и Малый театр. Отец говорит, в Большом неправильно играют Шуберта, Аве Марию.
— А я что говорю? Конечно, поляризация! Сказать по-прямому — шизуха. Cтарая малая часть и новая большая, два разных города в одном. И такая же у малого семья, две в одной. И какая-то из них неправильная, совсем не так играют Шуберта, как нужно. Я тебе, Сандро, пришлю одну коротконогую, будь спок, она старательная.
— Городишко у них диалектический, — возразил Сандро задумчиво. Папироса так же задумчиво гуляла из угла в угол его рта. — Вчера на Главной улице Новой части, гуляя и о чём-то задумавшись, может быть как раз и о Шуберте, погиб Главный врач больницы Старой части, а сегодня утром я уже читал в местной газете некролог.
— Погиб от огорчения, что в Новой части неправильно играют Аве Марию? поинтересовался Ив.
— Нет. «Победа» зацепила его ручкой дверцы, когда он готовился перейти улицу, за пуговичную петлю расстёгнутого пальто. Вот как диалектически тут переходят улицы.
— В такую кислую жару, и в пальто? — удивился Жора.
— Летнее пальто, летнее, — пояснил Сандро. — Тут ещё ходят летом в соответствующих пальто.
— Называется пыльник, — сообщил я. — Ваше пальто тоже можно так называть. А погиб доктор Щиголь, он знакомый моей Ба, и, конечно, Ди.
— Разумеется знакомый, — согласился Сандро, — как же иначе. Небось, и жил он в вашем квартале. А пыли у вас в квартале, действительно, многовато.
— Третий дом от нас, — уточнил я, — в начале соседнего квартала.
— Каков объём жизни! — воскликнул Жора. — И при этом — каков уют! Два квартала, и всё в них содержится, что ей нужно, жизни. За каким же чёртом доктора понесло в другой город…
— За смертью, — объяснил Сандро. — Нет, малыш, я бы не пошёл работать в Большой цирк. До него-то кварталов двадцать, если не сорок. И он как раз в той части города, которая неправильна. То есть, в другом городе.
— А мы скоро туда переезжаем… — с тоской сказал я. — Горздрав дал матери квартиру. Это её знакомый, к нам его не приглашают. Потому его отчества я не знаю, а фамилия его, наверное, Кругликов.
— Да и не возьмут меня туда, — поторопился Сандро, — моё место в Малом. Зато на Большом базаре.
— И хорошо, что не берут, вас там звали бы просто Колей, — выпалил я и покраснел.
— Фу, ну и подача, — посетовал Ив.
— Гнать его из команды, или пока только оторвать руки? — спросил Жора.
— Коля — красота и молодость мира, — сказал Сандро. — Разве я похож на молодость и красоту мира?
— По-моему, да, — ответил я.
— Он твой поклонник, Саня, — пояснил Жора, — а у всех твоих поклонников глаза застит. Малыш рассказывал, что в его семье из-за тебя раскол. У них ведь тоже эта, как её, диалектическая шизуха, то есть, поляризация.
— Очень приятно. Но Коля личность гармоническая, — упёрся Сандро. — Разве я похож на гармоническую?
— Когда выступаешь под гармонь, то да, — заявил Ив.
— У вас ведь нет накладного пуза, — сказал я, — значит, всё у вас гармонически. А многие другие стали пузо носить.
— Эта подача уже похожа на выстрел, но отнюдь не в яблочко, — скептически одобрил Жора.
— Зато прямо в пузо, — выжал я из себя, поднатужившись. — Выстрел в пузо и закопал, а надпись не написал, что у попа была соба…
— Ну, это ты брось: Саня тут тоже не причём, — сказал Ив.
