— Однако, славно же вы тут болтаете, оказывается! — Сандро отплюнул папиросу. — Вам надо тщательней выбирать темы. Вот, Коля есть Главная тема Малого базара в будни. Там он по спекулятивной цене сбывает керосинки, закупленные в сибирской глубинке. А тут, на Большом базаре, в день воскресный, пристойней было бы беседовать об…
— … Эдике? — спросил Жора. — Не знаю, это ещё вопрос.
— That is the question.
— Ытлен авъэкэгыргыкэн тэимычьын, — выпалил Сандро.
— Так в Англии не говорят, — определил я.
— Зато на Чукотке все говорят именно так, — сказал Сандро. — Там все говорят только по-английски, уж я-то знаю.
— Это перевод Шекспира на чукотский, — догадался я. — Это Гамлет, я тоже знаю.
— Почти, — согласился Сандро. — Это «Революционер» Ивана Франка на чукотском. Что верно, то верно.
— Гол! — пропищал Жора. — Смерть не вырвала тебя, Сандро, из наших рядов. Ты снова с нами, дорогой усопший. Снова подтвердилось: мы не стареем даже в мёртвых.
— А сколько вам лет? — спросил я.
— Сорок восемь, — усмехнулся Сандро, — плюс семь на восемь.
— Восемь на семь, — поправил Жора.
— Не путайте пацана, — вмешался Ив, — ему скоро в школу. Нахватает там из-за вас двоек…
— Строгих выговоров, хотел ты сказать, — снова поправил Жора.
— Моей Ба столько же лет, — сказал я. — И она тоже не стареет, так все говорят.
— Раз говорят, значит правда, — сказал Сандро. — Или неправда.
— Она хотела вас пригласить на… — тут я замялся: всё же это была не моя идея.
— Ну, и за чем остановка? — спросил Ив. — Я бы пошёл…
— Она хотела пригласить вас на обед, — дожал я.
— Чёрт возьми! — воскликнул Жора. — Тут что-то кроется, не иначе.
— Малыш путает, — серьёзно возразил Сандро, — какой же со мной обед… Да я слыхал про это и от Жанны: не обед, а что-то вроде частного концерта, со сбором в мою пользу. Знакомых у них много, идея вполне реальна.
— Там говорилось и про обед, — упёрся я.
— Ну, тогда передай своим, что я не подведу, — сказал Сандро ещё серьёзней. — Ногти будут в порядке, дырки на пятках заштопаны. Кстати, чья очередь штопать…
— Что за шутки? — спросил Жора. — Ты не Коля.
— Да, не надо, Саня, — сказал Ив. — Наше дело другое: третье или пятое.
— Наше дело: нравиться, — сказал Жора.
— Щёлк — и готово, — подтвердил Сандро. — Должно быть понятно с первого взгляда. Глянь на меня, малыш, разве я с первого взгляда не понятен? Но это-то как раз и значит, что меня можно с успехом пригласить на обед. Это Коля требует сопровождения: лошадей и бегемотов, знамён, прожекторов, музыки Большого оркестра Большого театра, и вообще амфитеатра, на худой конец мотоциклистов. Хотя, Колины мотоциклисты — вовсе не такие, там у них и проволочная сетка, вроде накомарника, чтоб гнус не ел… Разве всё это можно вместить в частный дом? Усадить за один стол?
— Да, — облегчённо подхватил Жора, — Коля есть не сам по себе Коля, он плод своего сопровождения. Без упаковки Коли вообще нет.
— Ты говорил это и про Сандро, — вставил я мстительно.
— Оторвать, — сказал Ив.
— Не совсем так, — быстро залепетал Жора, — про Колю публика должна думать: он один из нас. Должна думать в первом лице: мы. А про Сандро совсем наоборот…
— В третьем, — сказал Сандро, — вот как ты сейчас. Что ж, моё дело действительно третье.
— Самого Коли может вовсе не быть, — ещё быстрей продолжил Жора, достаточно одной упаковки. А что? Ну, этот Коля бросает двенадцать колец в воздух, а другой Коля тринадцать, какая разница… Публике приятно и зарплата одинаковая, слава коллективному труду. А мы индивидуалисты, самой публике надо ещё потрудиться, чтоб понять: чего мы вообще-то от неё хотим. И при таком отношении к делу мы за лишнее кольцо получаем лишнюю марку, а это так несправедливо, где же равенство! Так что, если присмотреться, то это мы непонятны, и нам не место за общим столом.
— Про меня говорят то же самое, — сказал я, — только, что мне ещё не место за взрослым столом.
— Да, — подтвердил Сандро, — за исключением ещё, всё верно. Ты очень оптимистичен, а ведь многим уже не место.
— Да ладно, расскажи ему, Саня, — посоветовал Ив. — Он никому не передаст, гроб.
— Что ж, дело давнее, почему б не рассказать, — вздохнул Сандро. — Дело в том, что я когда-то работал в Большом цирке, и меня оттуда попросили — сюда.
— Скоро всё это вообще кончится, — мрачно сказал Ив, — они этой несправедливости терпеть больше не станут. Попросят и отсюда.
— Кто они, Горздрав и Кругликова? — спросил я. — Мать говорит отцу то же самое: попроси их, пока они тебя не попросили. А вас за что попросили?
— Не только меня, — возразил Сандро. — У меня был приятель, так и его попросили. Несмотря на то, что у него одна рука всё же была. Он этой рукой подтягивался на турнике и выходил в стойку.
— Это невозможно! — вскричал я. — Я-то знаю! И двумя руками-то…
