Ужас увиденного в глазах таниста скоро сменился восторгом. Колесница обещала победу, ещё когда Махун впервые показал её чертежи. Такие двуколки, называемые ковиннами, кельты знали с древнейших времён, ставя их в перевес римской армии. Лёгкую, но достаточно вместительную для двух бойцов серповидную колесницу запрягали двумя скакунами. И эта традиция пришла в Эйре вместе со старинным обрядом восшествия на престол. Бриану никогда не доводилось быть на церемонии, но, увидев ковинн, собранный по наставленью Бреса, он вспомнил, что в детстве мечтал стать верховным владыкой острова. Хоть это было давно, танист ясно вспомнил, как воображал себя мчащим на белой двойке к верховному престолу над всей Эйре. Только нынче юноша уже не чаял добиться его чьим-то благословением. Как и все риаги до него и после него, он утвердится на троне своим собственным путём.
Между тем на поле перед скалой Кэшел войско мак Катейла в панике повернуло к замку. Конные отряды, опасаясь столкновения с хобеларами, сделали крюк, чтобы увильнуть. Бриан приказал сверстникам пришпорить лошадей и достать мечи, продолжая преследование; то же сделала и Блатнайт. Знаком Махун велел колесницам уходить в тыл, а вперёд выставил пращников и лучников: пока враг бежит, не стоит давать ему ни малейшей надежды. Под ливнем стрел Донновану каким-то чудом удалось отчасти вернуть командование над обезумевшими воинами, направив отход строго на запад, в свои земли. Когда Дал Кайс в жаркой погоне достигли замкового холма, общим решением военачальников отряды растянули в длинное оцепление на безопасном расстоянии от стен. Началась осада.
В ожидании, что же предпримет ард-риаг, его мятежный вассал временно встал лагерем, разведя костры и расчистив место для походных палаток. Пока Брес с фуражиром хлопотали над тем, как лучше устроить Махуна до прихода ночной стужи, танист с молодыми побратимами наведались в близлежащее поселение. Прознав о столкновении под стенами Кэшела, благоразумные фермеры поспешили загнать скот и сами запереться в домах на все засовы, так что у реки небольшая группа всадников застала лишь оставшихся без крова калек, блаженных и фуидиров, которые не страшились расстаться с бренной жизнью. Спешившись, хобелары предложили местным еду, что припасли в поход, а взамен удовольствовались рассказами словоохотливой бедноты.
Молла навёл в своём краю невиданные в Эйре порядки. Хоть каждый клочок острова издревле принадлежал септам, а земля по справедливости разделялась между членами рода, ард-риаг так проворачивал свои дела, что надел за наделом уходили его ставленникам. Свободных крестьян всё чаще превращали в фуидиров, принуждая трудиться на чужих полях и пастбищах почти задаром, а вольные землепашцы платили властителю непомерные подати, кормя ненасытную знать.
О продажных риагах и родовых вождях флахах Бриан знал не понаслышке. Вассалы слишком удобно устроились у своей кормушки, чтобы печься о бедах народа. Из простолюдинов же многие охотно шли в ополчение, и танист рассчитывал набрать рекрутов из замкового предместья. Вскоре добрые люди созвали к трущобам, где гурьбой селились фуидиры, всех горячих молодых заводил в околотке, а за ними подтянулись и любопытные старики, собравшиеся на службу в местную часовню. Молва о походах братьев из Киллало разошлась по всему Манстеру. Кто-то из гэлов принял новость о готовящемся перевороте с воодушевлением. Хуля старого ард-риага, молодёжь с радостью внимала посулам Бриана, их деды же недоверчиво морщили лбы, опираясь на крючковатые палицы.
— Сговор Моллы с остманами — это ещё так, — рассуждал один из крестьянских юношей. — Эоганахты законы не чтят. Ард-риаг над людом поднялся: он, понимаешь, как бог стал, а род их — что ангелы! Коль так пойдёт, все права и землю у простых людей отнимут и отдадут святому семейству да лизоблюдам ихним!
— Распинается-то как, глупец! — прокряхтела сгорбленная до самой земли старушонка. — Эогана, предка нашего риага, сам Патрик крестил! Ангел божий ему место показал, отколь всеми землями править. Эоганахтов уж с тех пор боженька охраняет. А отступники эти знай небеса гневят и войну несут!
— Мама рассказывала мне в детстве эту легенду, — Бриан вышел к толпе ротозеев, оставив позади хобеларов, которые расселись на лежачих деревянных колодах. — А ещё в ней был брат Эогана Мора. Его звали Кормак Касс, и он дал начало моему септу Дал Кайс. Стало быть, наше с Махуном происхождение такое же древнее, вот только даёт ли оно право плевать на законы?
