— Так. Я еду с вами. — Блатнайт взялась за длинную рукоять меча, мысленно бросаясь в пыл сражения. — Прости, Брес, при другом раскладе осталась бы тут, но конунг сдохнет только от моей руки.
— Чёрта с два! — воскликнул Бриан, обменявшись с нянькой коварными улыбками.
Из всех, кто скрывался под покровом шатра от непогоды и беспроглядной вьюжной ночи, один только Брес остался суров и непреклонен, как чернеющая под свинцовыми тучами скала Кэшел. В необходимость осады он не верил ни на толику, и подвернись удобный случай, охотно переждал бы зиму у очага в Сеан Корад.
Как и задумывал юный танист, на своём пути в разорённый Лимерик всадники останавливались в каждом крупном поселении, прибавляя к своим отрядам новых и новых рекрутов. Когда поднималась буря, и вокруг всё застилало пеленой снега, воинам приходилось откладывать дорогу и терпеливо жечь костры в подвернувшихся амбарах и промозглых крестьянских хижинах, развлекая друг друга застольными байками. Наконец, спустя бесконечную череду дней, небо немного прояснилось, став молочно-белым, как земля под ним, и холодные лучи тусклого солнца озарили на виднокрае забранную льдом гавань Шаннона. Узкий рукав, простирающийся от истока до остманского лонфурта и чуть дальше, покрыла прочная корка, по которой не страшно ступать, но к западу, знал Бриан, берега расходятся всё дальше, и в самом широком месте, почти у низовья, лежит остров Скаттери.
Осмотрев верфь, оставленную данами впопыхах, спутники увидели там два добротных снеккара без палуб и мачт. В городе повезло найти подмастерьев местных корабельщиков, которых взяли в оборот, расплатившись не звонкой монетой, а словом таниста впредь обеспечить людям защиту и работу в Киллало. Когда в доке резво застучали молотки, засвистели пилы, а от жара кузни с крыши покатился талый снег, Бриан с лёгким сердцем оставил Лимерик, примкнув к разведывательному отряду Блатнайт в землях Десси.
Оказалось, в том месте реки, где эстуарии Шаннона и текущего с севера Фергюса сливаются в подобие полноводного залива, устроили себе стоянку ирландские налётчики, много лет курсирующие по водным жилам Манстера и грабящие прибрежные поселения. В смутные времена всё больше крестьян подавалось в разбой, а сытая корабельная жизнь казалась всяко лучше голодной смерти на берегу.
Флотоводец со своей шайкой пиратов ожидал Бриана на каменистом пляже за дремучим диким лесом. Немытое, сплошь израненное мужичьё в звериных шкурах поверх рванья оскалило гнилые зубы, увидев, какие сосунки осмелились прийти к ним на встречу. Но стоило Блатнайт спрыгнуть с седла, тяжело громыхнув латами, как беззаконники серьёзно сомкнули руки на груди. Танист поведал флотоводцу о подлых делах конунга Ивара, о том, как тот трусливо сбежал с поля боя на остров Скаттери, куда без речных кораблей никак не добраться. Хоть дело риага и его свиты — блюсти закон и карать его нарушителей, сейчас Дал Кайс готовы вступить в сделку даже с налётчиками. Чем больше говорил Бриан, тем шире становились ухмылки на грязных бородатых лицах.
— Вчера твой брат Лахта нас вешал, а сегодня ты просишь о дружбе, — просипел флотоводец голосом, похожим на свист ветра в гротах. — Думаешь, разбойники продаются за всякий заманчивый посул? Обнищалый риаг и войско-то порядочное снарядить не может!
— Мы и не предлагали платы, — выступила вперёд Блатнайт, с высоты оглядывая кривых и сутулых мужей, вмиг навостривших уши. — Слушай, главарь. Я вышла из народа, как и ты. Величайшая честь для меня — это служить Дал Кайс. У меня нет звания, сана, земель и замков, потому что преданность не купить. Как и честное имя.
— Почему же? За преступление всегда можно выплатить эрик! — корабельщики ехидно рассмеялись.
— Можно быть оправданным брегонами, но греха перед людьми и совестью не смыть.
— Ну и кому ты это чешешь? — флотоводец пнул камень, теряя терпение.
— Тому, кто примет возможность вернуть себе достоинство перед септом и всем гэльским народом, преумножив его ратной славой, — Бриан поймал брошенные одним из хобеларов ножны с клановым мечом искусной выделки. — А тех, кто изгонит остманскую погань, нарекут не меньше, чем героем.
Танист смело протянул оружие флотоводцу, как в старинные времена вручали его знаменосцам королей. Несмело главарь разбойников вознёс руку над длинной рукоятью, источенной рунами и кельтской вязью. Поймав одобрительный кивок воительницы, немолодой крестьянин, словно мальчонка из учеников Блатнайт, медленно оголил стальное лезвие, и преломлённый им свет озарил морщинистое лицо благодатью.
В тот же день налётчики показали Бриану все суда, стоящие в тайной бухте. С двумя снеккарами в лонфурте их вполне хватало, чтобы переправить к низовью реки какое-никакое войско. Пираты согласились ввязаться в бой при единственном условии — на Скаттери танист позволит им грабить в своё удовольствие. Прямого ответа Бриан не дал, но снисходительное молчание устроило разбойников, и как только готовые корабли в Лимерике спустили на воду, флотилия дружно двинулась под парусами на восток.
