— Я сейчас в шаге от предательства. — обернулся к законникам Брес, и его отражающие пламя глаза шало глянули на собеседников. — Брать на себя такую ношу могут только риаг и танист, но не мы с вами. Всё, что я делаю — ради Махуна, запомните. Оставлять на него осаду было безумием. Хорошо, если мак Катейл решил переметнуться к нам ради спорных земель. Я выслушаю его как посредник, но ответ останется за Брианом и Блатнайт. Моя задача — укрыть Махуна в безопасном месте, где он сможет спокойно строить планы, пока младший машет мечом.
— Всё будет как надо, сынок, — один из стариков, едва достающий мужчине до плеча, легко похлопал его по руке. — Мы толковали с мак Катейлом. Он простой славный парень, и война ему ни к чему. Цена его чести высока: много должников, за которых он ручается перед кредиторами и обвинителями принесли Донновану состояние и уважение. Поверь, он не станет губить репутацию только ради Моллы. Вспомни, как живо он отступил у стен Кэшела, когда запахло жареным.
Парадные дубовые двери замка отворились навстречу долгожданным гостям и вечерней стуже. Управитель радушно пригласил всех к рождественскому ужину в дом, где очаги и печи натопили достаточно жарко, чтобы сбросить с себя оледенелые меха и сапоги. Брес присоединился к Махуну и страже. В сенях их раздели, предложили согреться терпкой медовухой, а там к компании вышел сам господин Крума. Оделся мак Катейл просто: доспехи, регалии, верительные знаки Уи Фингенти и Эоганахтов остались под замками в сундуках. Хозяин, разморенный духотой, распахнул мохнатую грудь с диковинным медальоном на серебряной цепочке. Бронзовую пластину украсило чеканное изображение рогатого человека с ветвящимися волосами и бородой, держащего в одной руке подкову, а другую обвив длинным телом змеи.
— Всё-таки я в тебе не ошибся, парнишка Кеннетига! — мак Катейл разразился до отвращения восторженным смехом. — Не ждал, не ждал, что ты и твой симпатяга проявите благоразумие и пойдёте мне на встречу. Ну да ладно, айда к столу!
— Позволь, Доннован, — задержал мужчину потерявшийся в его тени брегон. — Твой дом для нас, можно сказать, единственный мирный оплот. Здесь собралось много отважных и благородных воителей, которые, как и полагается, взяли с собой оружие. Мы не ставим под сомненье твою честь и гостеприимство, но хотим в смутное и переменчивое время обезопасить и себя, и твой клан.
— Говори проще, старый плут, — подмигнул Доннован, — Что ещё вы затеяли?
— На время пира давайте сложим мечи, дабы не было никакого соблазна взяться за них. Мы пришли не осквернять эти стены, а мирно поговорить. Подай пример своим людям, и мы сделаем так же.
В сенях повисло неудобное молчание. Брес задумчиво потёр гарду своего Шипа, верного, но вовсе не обязательного в бою оружия, с которым, пожалуй, он бы расстался ради преимущества. Затея брегонов ему скорее нравилась. Наконец, с ней, скрипя зубами, согласился и мак Катейл, велевший фуидирам собрать мечи у всех дружинников: своих и чужих, заперев их на ключ в чулан. Последними расстались с оружием Махун и его помощник. Хозяин замка не сразу отдал Шип, любовно покрутив его в руках и по-всякому рассмотрев.
Многолюдная толпа прошествовала в главный зал, где длинный массивный стол уже накрыли белоснежными скатертями и дымящимися яствами, только снятыми с огня. Высокий потолок утопает в полумраке. Его развеивают лишь толстые капающие воском свечи в громадных люстрах на цепях да чадящие факелы в стенных кольцах. Грубый камень украшают ковры, гобелены, трофейные щиты и клинки. Под ногами мешается прислуга, поглощённая сервировкой стола и растопкой очагов. Снующие кошки с собаками рычат, исступлённые от запахов рыбы и мяса. Прежде чем гости разбрелись кто куда, хозяин предложил каждому тянуть жребий из серебряной чаши.
— По старому доброму обычаю, господа, разобьёмся по парам, кому с кем пить. Так и разговор живей пойдёт!
Переглянувшись, воины покорно опустили руки в сосуд, и каждый достал по камушку, выкрашенному в тот или иной цвет. Когда подошла очередь Махуна, он и не глянул в сторону чаши, тревожно изучая незнакомую обстановку. Тогда Брес решительным жестом загрёб целую горсть гальки и выудил наружу маленький красный камень. Вскоре точно такой же оказался на стёртой копьём ладони мак Катейла. Хитрый взгляд прищуренных глаз дал понять, что он ожидал именно такого исхода.
Господа расселись по местам. Голод и жажда мигом отмели все опасения прочь. Риаг Дал Кайс, окружённый побратимами Доннована, придвинул тарелку ближе и как ни в чём не бывало взялся за трапезу. Одному Бресу, так непривычно разделённому с подопечным столом, кусок в рот не лез.
— Ты не глазей, ешь! — властитель Крума взял собутыльника за предплечье, придвинувшись ближе. — Отведай рождественский ветчины, цыплёнка с фенхелем или заячью похлёбку. Этот здоровый кабан, чья голова на тебя уставилась, был забит мною лично!
