— Они спят, — воительница впустила нормандцев, затворив двери обратно. — Подсыпала одно зелье, что деревенская знахарка продавала от бессонницы. Да они и без того готовые.
— Что насчёт Корриана? — вмешался Токи.
— За дальней дверью есть ещё коридор, и где-то там… — Тордис сбросила балахон, сняла с пояса мавра связку ключей. — Кажется, его тут допрашивали. Дьявол, если над ним измывались, я себе не прощу! Поспешим.
Троица заговорщиков, оставив охрану смотреть сладкие сны о танцующих гуриях, канула в глубины беспроглядных широченных коридоров, где, затерявшись во мраке, томились пленники Алькасара. Держась в тени, северяне обошли нескольких патрульных, и вскоре Тордис вывела компанию к закоулку, в конце которого в свете факела обозначалась очередная дверь каземата.
Ключ в замке провернулся не с первого раза, но механизм поддался, и сообщники условились оставить Токи в карауле, пока остальные проверят помещение. За дверью скрывалась просторная комната с арочным потолком, что поддерживают толстые балки и перекрытия. В железном очаге на ножках теплится пламя. В глубине от пола до потолка возвышаются врытые в землю прутья с небольшой сквозной дверцей. Тордис вынула секиру из поясной петли, осторожные шаги повели к решётке мимо валяющихся цепей, кресла с замками на подлокотниках и длинного стола, уставленного подозрительными инструментами. Пламя очага отбросило неверный свет на чёрный силуэт за прутьями.
— Тордис, это ты?
Хватило краткого мига, чтоб узнать слабый мужской голос. Подступившись ближе, ярлица разглядела бледное лицо с чёрной косматой бородой, болезненно впалые щёки и глаза.
— Корриан, что они с тобой сделали?
Тордис, как ужаленная, обернулась на крик Эсберна. Словно из воздуха за нормандцем возник тот самый Джафар с длинным кинжалом в руке. Ловким наскоком прислужник халифа бросился на непрошенного гостя, тому повезло увернуться. Хаджиб ударил снова и снова, оттесняя большего на две головы противника к решётке. Клинком юнец орудовал так неуловимо, что Эсберн поддался смятению. Тут лезвие полосонуло наискось, и зацепленный тюрбан слетел с головы. Джафар на миг оторопел, но на него уже набросилась Тордис, и соперники повалились на пол. Пока они катались по земле, Эсберн вытащил меч. Отделавшись от ярлицы, мавр оказался в окружении, но сдаваться и не думал. Мах — и поднырнул под летящий топор, другой — и отразил меч кинжалом. Удерживая натиск Эсберна, юнец наугад ударил нагой вбок. Открывшаяся для замаха Тордис, задохшись, отлетела на спину. Увесистый пинок в пах повалил Эсберна следом.
Проморгавшись от болезненной темноты в глазах, викинг увидел с трудом поднимающуюся ярлицу. Двери сотрясались от стука. Эсберн попытался встать, но сзади чужая рука намертво сдавила горло.
— Корр…
Джафар пошёл на запыхавшуюся Тордис, рука перехватила лезвие вниз. Взмах исподтишка. Отскок. Ещё взмах. Воительница занесла руку для удара, и нежданно для себя хаджиб так получил по зубам, что выронил оружие.
Как только клинок звякнул об пол, все вдруг затихли. Поникший Джафар прикрыл ладонью замотанное лицо, но Тордис смелым рывком сорвала тюрбан долой. На хрупкие плечи упали длиннющие каштановые волосы.
— Не троньте её, — просипел Корриан, не выпуская Эсберна.
Много времени не понадобилось, чтобы узнать в хаджибе невысокую сверстницу Тордис: кареглазую и пышноволосую, с очень густыми бровями, светлой кожей и чуть горбатым носом. Из уголка небольшого рта с пухлыми губами стекала струйка крови.
— Её нельзя трогать, — берсерк ослабил хватку, его побратим встал с пола. — Она жена халифа — Субх.
Притворявшаяся Джафаром девица выпустила Корриана к товарищам. На свету он уже не казался умирающим с голоду, и за дни, проведённые в плену, даже успел окрепнуть. Захваченная в нежданные крепкие объятья Тордис подивилась и тому, что вывихнутая ею рука воителя вполне выздоровела.
— Прости, девочка. Не думал, что ты меня спасёшь. — оторвавшись от подруги, Корриан с нежностью осмотрел лицо своей знакомой Субх, обиженно отстранившейся. — Меня никто и пальцем не тронул. А она открылась мне.
Корриан рассказал Тордис, Эсберну и впущенному наконец Токи о том, как Субх в обличье Джафара впервые пришла к нему в темницу. Предатель Гундреда был не первым рабом халифа, превосходно подходящим для военной службы, но уж больно несговорчивым. Жена аль-Хакама приручала таких строптивцев, часто не запугиваниями и пытками, а мудрыми речами и щедрыми посулами. Корриана ей тоже не терпелось остепенить, но сперва — выведать об их странной вражде с ярлом.
Не один день и задушевная беседа понадобились Субх, чтобы вывести узника на откровенность. И всё же напоенный вином и откормленный викинг поведал незнакомке всю историю предательства Гундреда, давно поправшего вверенные ему клятвы. С самого начала такая опала к ближайшему побратиму показалась Субх варварством. Но Корриан не унимался, и вот уже нормандцы предстали перед девушкой шайтанами во плоти.
