В ужасе северянин и его преследователь бросили взгляд на культю, давно затянувшаяся рана которой вскрылась, обильно сочась кровью. Сотрясающийся от ужаса Йормундур поднял руку вместе с надувающимся вопреки законам природы пузырём. Мощный ток крови грозился разорвать его стенки, они пузырились и постепенно стали принимать отчётливую форму. На глазах у воителя у него отросла новая подвижная рука, ничем не отличающаяся от прежней.
Пока Брес в растерянности ослабил хватку, викинг ухватился за возможность соскочить с Шипа. Единственного рывка хватило, чтобы лезвие, как заноза, выскользнуло из раны и улетело куда-то на край зала, жалко звякнув об пол. Приспешник Махуна отошёл на безопасное расстояние, однако собранность и твёрдость в его изящных движениях никуда не делись. Йормундур поднялся. Слабость в теле стремительно превращалась в нарастающую мощь, раны закупорились отвердевшей кровью и больше не беспокоили. Фоморы не лгали: единственное слово полностью его исцелило, и всё, что хотелось норманну теперь — испытать себя.
Йормундур набросился на щуплого гэла с медвежьей яростью, с какой рвался в бой в рядах берсерков. Набухшие мышцы под кожей заходили, как хорошо смазанные железные шестерни. Увесистые кулаки, беря с самых неожиданных углов, вспарывали воздух, будто мельничные лопасти. Удар за ударом северянин оттеснял Бреса назад, а тот и не думал отражать тычки, уклоняясь так ловко, как гибкий тростник во власти урагана. Когда же противник достаточно изучил чужие приёмы, настал его черёд наступать. Брес, куда меньше и слабей на вид, стал вдруг в разы быстрее. Снося недетские удары, Йорм тщетно закрывался руками, но гэл то и дело находил бреши, чтобы как следует дать под дых или пнуть коленкой. И всё же брал заурядный боец не сноровкой и силой, а градом не прекращающихся тумаков.
Йормундур отступил. Отбитые, что кусок говядины, рёбра ныли. Переводил дыхание и Брес, прикусивший губы, пряча накатившую усталость.
— Сукин сын, — выругался нормандец, обернувшись к теням фоморов. — Как ты так быстро дерёшься?
— Ты слишком медлителен и неповоротлив, — откликнулся первый голос. — Но теперь тебе ничего не стоит догнать Бреса.
Молодец вновь нервно цокнул.
— Брес, значит? Похоже, твои приятели-фоморы сдружились против тебя, брат, — пожал плечами викинг. — Так что я должен делать?
— Прислушайся к сокрытой силе внутри тебя и вымести её в быстром движении.
— Чем быстрей ты разгонишь своё тело, тем больше будешь весить. И тем сильней удар обрушишь, то бишь размажешь врага по стенке! — вклинился второй голос.
— Наконец, твоя масса станет так велика, что искривит собой ткань времени. Для окружающих ты замедлишь его течение, как делает это Брес, водя тебя за нос. Но не перестарайся. Хрупкое тело смертного не создано для таких вывертов. Кто знает, чем они для тебя обернутся.
Сморщенный в тяжких раздумьях лоб Йормундура разгладился, и синие очи томно закрылись.
— Что? — с еле сдерживаемой язвительностью выдавил из себя викинг.
— До чего же непроходимый дурачина, — вздохнул Брес с улыбкой. — С вашего позволения я закончу этот балаган.
Еле уловимым хлопком гэл как есть испарился, тут же очутившись возле Шипа, ловко поддетого носком и перехваченного налету. Ещё одна вспышка — и он в мгновенье ока перелетел весь зал, возникнув за спиной у Йорма. Лезвие очертило в воздухе широкую дугу, время на миг остановилось, и Брес передал Шипу такую силу, что он вылетел вперёд быстрей стрелы. За секунду до того, как клинок пронзил бы сердце Йормундура, случилось странное. Тот, словно вырвавшись из оцепенения, крутанулся назад, а рука крепко ухватилась за лезвие, запросто его остановив. Брес отказывался верить, но этот тугодум видел мир таким же, как видят его фоморы.
— Оп, попался! — оскалился северянин в жуткой улыбке, рука с дрожью сдерживала натиск. — Теперь-то мы с тобой попляшем… дурачина.
Йормундур движеньем мысли собрал в свободной руке недюжинную тяжесть и тычком, который посторонний зевака бы проморгал, направил собранную мощь в живот противника. От силы удара туника на Бресе всколыхнулась, точно срываемая ветром, а сам он с хрипом переломился надвое. Не сбавляя скорости, викинг легко подхватил молодца под пояс, оторвал от земли и так уложил на лопатки, что под Бресом пол вздыбился и пошёл трещинами.
— Так. Эта ковырялка для зубов не для меня, но лучше заберу её подальше, — нормандец поднял уроненный Шип.
— Похвально, дитя, — заговорили тени на стене. — Осталось направить обретённый тобой дар в верное русло.
— Тетра! Индра! Элата! — вдруг заорал Брес как резаный, с трудом оторвав затылок от пола. — Какого дьявола вы помогаете ему?!
— Я же сказал, — Йормундур бросил игривый взгляд свысока. — Тебя больше не любят, неудачник. Хотя мне тоже интересно. Так какого дьявола?
Фоморы хором затянули протяжную речь:
