— Разве что прислушаться к нам и принять наш дар. — шутливо прокряхтела третья тень.
— Заткнитесь, — Брес в сердцах рассёк невесомым лезвием воздух.
Йормундур глупо расплылся в улыбке:
— Фух, приятель, ты тоже их видишь! Я уж думал, грибы не отпускают…
С непроницаемым спокойствием помощник Махуна сделал размашистый шаг к сопернику, передавая силу движения мечу. Еле успевший отдёрнуть голову Йормундур так подался в сторону, что брякнулся на зад.
— Шут гороховый, — бархатно посмеялся Брес, вздёрнув клинок строго вверх привычным жестом. — Ты напомнил мне кое-кого из прошлой жизни. От этого твоя неуклюжесть забавляет ещё больше.
Всё так же внезапно молодец сделал очередной укол, остриё отскочило о пластинчатый доспех Йорма и задело подбородок, обагрив светлую бороду. Брес цокнул языком. Поймав момент, его противник перекатился через себя и припустил наутёк. В следующий выпад гэл вложил больше силы, и оцарапавший чужую руку меч вонзился глубоко в борозду на полу. Пока Брес, рыча, возился с ним, викинг бросился за пределы внутреннего круга, туда, где в тени монолитов мог дать себе хотя бы передышку. Пара шагов — и он окажется за кругом света. Йормундур стремглав кинулся вперёд, и тут его насадили, как жука на иглу.
Невесть откуда этот мутный парень из Дал Кайс возник прямо перед носом. Точней, сперва его жалящий клинок насквозь пробил плечо почти у самого сердца, а уж затем очи Йорма встретились с безжалостными зелёными глазами. Из раны обильно брызнула кровь: алая струя покатилась по желобку хитро отлитой стали, собираясь в углублении чашеобразной гарды.
— Откуда ты… взялся? — северянин выхаркнул кровь на рубаху, поняв, что не может дышать. — Что это за ерундовина?
В ближайшем рассмотрении гарда на мече Бреса походила на раскрытый розовый бутон с вьющимся кверху стеблем и острыми листьями. От крови серый металл лепестков как будто зарделся пунцовым цветом.
— Ах, ты про моё оружие? — Брес вогнал лезвие глубже, сорвав с чужих губ звериный рык. — Я зову его Шип. Сплав, из которого его сковали, питается кровью. И, поверь, не проронит ни капли, пока не выпьет всю до дна.
Словам противника Йормундур поверил охотно: Шип жадно вытягивал соки из жил и весьма быстро, ведь помутнение в голове свалило воина на колено. Нужно как-то выдернуть из тела эту дрянь, вот только нормандец застрял, будто кабан на вертеле. Рука плотно ухватилась за тончайшее лезвие, рискуя изрезать кожу. Со стоном Йорм подался назад, вынув Шип всего чуть-чуть, а в груди уже забился комок нестерпимой боли. Брес опомнился, на рукоять легла вторая рука, и с удвоенной силой клинок двинулся обратно. Йормундур скользнул по Шипу культей, в который раз прокляв себя за беспомощность. С лезвия под рукава затекли новые бурые струйки.
— Выбирай, путник. Сейчас или никогда, — ровным голосом протянула первая тень. — Прими силу фоморов.
— Ты же калека! Зачем ещё ты затеял всё это, если не вернуть себе силу, безумец?!
— Не нужно больше гадать, кто ты, чьего рода-племени и какому сеньору служишь. Отринь всё, возьми, что тебе причитается и скажи: «Принимаю». А впрочем, можешь подумать — крови в тебе много!
Где-то рядом надрывно прокричал ворон. С презренным смешком Брес пнул соперника в грудь, тот рухнул навзничь без сопротивленья.
— О нет, вы с Нуаду как небо и земля. — красавец шагнул ближе, прижав Йорма пропитанным кровью сапогом, словно подстреленного зверя. — Как тривиально.
Ворон закаркал снова и снова. Йормундур не видел, но птица была совсем рядом, в тени монолита из второго круга. Там удобное местечко для наблюдения выбрал шут из дома Дал Кайс, прижавший пернатого неумёху плёткой к земле. Как только сизые крылья бились в истерике, карлик пресекал это болезненным щелчком. Бой Бреса с чужаком полностью захватил его внимание.
— Ещё один нахохлившийся соловей напоролся на шип. Сердце поэта и птичьи мозги плохо ладят друг с другом! Но что-то мне говорит, наша троица ещё оставит Бреса в дураках.
Йормундур наблюдал, как свет в глазах неумолимо меркнет. По линиям вен крупные капли крови скатывались к запястьям, собираясь в лужицы. Он вспомнил детство в Исландии, отрочество под крылом Хакона и Гундреда, вспомнил, как на драккаре Йемо приказал ему не сдаваться и позже, на Хильдаланде, поклялся, что никогда не оставит в беде. В вороньем карканье викинг слышал слова предостережения: «Не верь фоморам, не слушай их речей, не бери их даров!» Но с каждым мигом страшные посулы трогали всё меньше, а душу накрыло почти приятное сонное оцепенение.
— Принимаю, — едва слышно прошептали побелевшие губы.
— Громче! — хором ответили тени на стене.
— Принимаю!!! — выплюнул Йорм вместе с фонтаном крови, заставив Бреса брезгливо снять ногу с груди.
