— Что с руной, она при тебе? — лицо трэлла разом побледнело, глаза широко распахнулись.
Йормундур порылся в кармане, и ладонь раскрылась с целёхоньким камнем Лагуз.
— Не удивлюсь, если варселы стремились защитить владельца руны. Или её саму. — предположил берсерк.
— Ну, это как подумать. — пожал плечами Ансельмо. — Могли и сами вытащить этого увальня.
Из шатра выскочила Олалья с походной сумкой, в котёл посыпались какие-то сухие травы, корешки и цветы, и содержимое ещё одного бутылька было перелито в деревянную ступку, присыпано травами и тщательно растолчено.
— На, толки дальше. — девица всучила ступу и пестик Йемо, а сама торопливо разула промокшего норманна. — Ну ты раздеваться будешь, нет? Тебя надо растереть, пока не сдох от лихорадки! — Йорм нехотя позволил стянуть с себя штаны, и прыткая дева зачерпнула из чаши с едкой смесью, чтобы быстро разогреть её меж ладонями.
Шкура упала с плеч северянина, тёплые руки Олальи стали массировать плечи, шею, спину и грудь, перетёртые листочки и стебельки прилипли к коже и редким кудрявым волоскам. Очень скоро, морщась от вони неведомого масла, мужчина ощутил сильный жар и прилив крови. Травница вернула шкуру на плечи, пальцы подхватили ещё немного зелья, и скрюченные от холода ступни Йорма оказались на чужих коленях. Не веря своим глазам, воитель глядел, как тира греет его ноги нежными девичьими руками.
— Что вылупились? — Олалья свысока одарила взглядом своих друга и любовника. — Нет, я не брезглива. А вам-мужланам пускай будет стыдно за то, что кулаками машете.
Когда пекущие от зелья ноги Йорма оказались в шерстяных носках, тира поднесла ему горячее питьё из котелка, велев выпить до дна. Четверо путников провели ночь в достаточно просторной палатке для скромной компании, и, хотя Йорму уж очень хотелось облегчиться от травяного варева, наружу он вышел лишь с рассветом.
Как сказывалось ранее, Гундред Булатная Рука, осуществив свою прихоть покорить священную Компостелу, велел устроить пышное празднество для всего своего необъятного воинства. Гуляли захватчики в разорённом замке епископа, где места хватило бы целому войску, но приближённым к ярлу хольдарам и ему самому было невдомёк, что многие сотни отважных мужей, бившихся под стенами города, так и остались обивать порог резиденции. На закате, когда из окон замка стал валить дым раскалённых жаровней, аромат готовящегося мяса и звуки флейт да барабанов, недовольные викинги стали бить стёртыми от корабельных снастей и оружия кулаками в исполинские парадные двери. Алый закат залил булатную мостовую на площади перед резиденцией, каменной громадой нависшей над крошечными людьми. Ещё трепыхались на ветру королевские стяги Леона, а налетающий короткими шквалами снегопад не успел стереть свежую кровь, пролившуюся от порта до центральных улиц Компостелы. Рядовые жаждали отдыха и достойной награды, праздника сердца и живота. И когда отдельные возгласы сменились многоголосым кличем, увесистый засов на дверях поднялся, и громадные створки, что неприступные крепостные ворота, тяжеловесно распахнулись.
К воителям вышел один единственный муж — то был жрец ярла Лундвар. Он подозвал к себе командующих отрядами и завёл такую речь:
— Передайте своим людям, что праздник урожая не наступит, пока не собрана жатва на полях брани.
— Как это понимать, Лундвар? — вспылил один командир.
— Воины заслужили поднять рог вместе со своим ярлом, ужели нет? — спросил другой.
Жрец сложил руки на груди, ёжась от зимнего ветра, раздувающего подол длинного одеяния и наброшенный на лысый череп капюшон.
— Вы забыли о своём долге. Одна отнятая жизнь должна быть восполнена одной подаренной.
Поняв, к чему ведёт служитель богов, лица командиров сделались только угрюмей.
— Но я хочу на пир: залить глаза как следует, чтоб не видеть всей это крови и трупов! — не сдержался самый молодой из предводителей отрядов. — Мои воины пресытились убийствами, нельзя ли?..
— Похоже, придётся объяснять на пальцах, — вздохнул Лундвар, затканная золотистыми нитями мантия зашуршала о длинную каменную ступень перед замковой террасой. — Природа сделала так, чтобы жили и размножались лишь те, кто доказал своё превосходство над слабыми и немощными. Мудрые боги хотят от нас того же, но христианские псы извращают всё, что священно для этого мира. — заведя мосластые руки за спину, жрец стал прохаживаться в другую сторону. — Их ложная вера учит нас всепрощению, смирению, состраданию врагам, то есть мнимым идеалам. А Водан и прочие асы хотят, чтобы мы очистили Мидгард, заселив его теми, кто сможет им достойно править. Сильными, умными, здоровыми, словом, чистокровными северянами. Думайте о себе как о сеятелях. Но ни одно семя не взойдёт, если не орать землю, не избавить её от плевелов.
Молодой викинг стушевался, искоса поглядывая на рядом стоящих побратимов. На чело легла тень неразрешимого душевного спора.
— Мне не вдолбить столь высоких материй в головы уставших голодных солдат!
