Беготня в Сеан Корад поднялась, ещё когда дозорные лишь завидели вдалеке приближающееся людное войско с горящим мечом на алых стягах. Гвардия шагала с запада, ведя за собой толпы пленников, а страже до смерти не терпелось узнать о случившемся. Позволив воинам разбирать обоз награбленного и ничейных фуидиров, Бриан с братом и хобеларами вошли в замковые врата. В мощёном булыжником дворе как всегда носилась озабоченная домашними делами прислуга. Конюхи забрали у знатных отроков уставших с дороги скакунов, кухарки носили вёдра и корзины харчей, кто-то резал курицу или поросёнка, другие расчищали снег и кололи дрова. Извечный шум знакомых голосов, запахи дыма, конского стойла и жареного мяса дали отвести душу впервые за несколько дрянных дней.
Не утруждаясь приказами и заботами, Махун, Брес и их подручные прямо зашли в замок, мечтая о плотном обеде и сне в хорошо протопленной спальне. Бриан проследил, дабы укутанную шкурами Блатнайт перенесли в дом на носилках. Нянька лишь подняла голову, чтоб увидеть прибежавшую Бе Бинн и махнуть младшему воспитаннику рукой, дескать, не беспокойся. Шмыгая простуженным носом, Бриан подошёл к вечно издёрганной матери. За спиной у неё два мужика таскали из воза набитые чем-то мешки.
— Милый, почему Махун исчез, ничего не сказав? Что-то случилось? Ах, вы хотя бы живы! — Бе Бин стала нервно ломать пальцы, меж бровей проступила длинная морщина.
— А Махун когда-то что-то молвит? — Бриану хотелось скорей закончить разговор, чужих печальных глаз взор даже не касался. — Мы победили, хотя их было больше. Лимерик взят. И ещё нас предали Эоганахты.
Бе Бин вздохнула так, будто собирается упасть в обморок. К хозяйке замка подоспела видная, несмотря на возраст, старший, чем у госпожи, дама. Волосы она убрала под белый платок, перехваченный медным обручем, а поверх синего платья набросила такого же цвета плащ, украшенный куницей и серебряной вышивкой.
— Всё хорошо, Лаувейя, — Бе Бин сжала тронутую годами руку красавицы.
— Потерь очень мало — спасибо Махуну. Будем ждать поправки Блатнайт, искать новых рекрутов. — Бриан косо глянул на Лаувейю, та сладко заулыбалась, отчего выступили яблочки розовых щёк и частые морщинки у ясно-голубых глаз. — Ивар успел сбежать на свой остров — червь подкожный… Мы его достанем, но сначала — Молла. Пойдём прямо на Кэшел.
Женщины округлили глаза пуще прежнего.
— Что ты говоришь, милый? Это ард-риаг, сюзерен всего Манстера! — воскликнула мать таниста. — Мы займём замок Кэшел? Как же Киллало? На кого оставить Сеан Корад?
— Да не забегай ты вперёд, — Бриан сморщился от жужжания болтливой Бе Бинн, глянул на грузчиков с тюками. — Ты новых слуг наняла? Кто эти два здоровяка?
Дамы тревожно заозирались, лицо хозяйки осветила улыбка.
— О, это не фуидиры, а перегрины. Йозеф и Штерн. Они паломничают в наших землях, попросились поработать за еду и ночлег. Божьи люди — как им откажешь? Говорят, сама Дорофея их принимала.
— Да что ты? — юнец подозвал бродящих в сторонке хобеларов, которые, звеня доспехами, подбежали к побратиму. — Ребята, ну-ка подведите сюда этих двоих! Не удивлюсь, если притащили на себе чумные язвы или проказу.
Не без труда дружинники пинками подогнали к танисту плечистых рослых мужей, которым происходящее явно было не по нраву. Грозя заточенными копьями, перегринов повалили на колени в снег, и не успели те озадаченно замереть, как воины распороли на их груди длинные рубахи. Власяницы соскользнули с плеч на колени, заставив женщин вскрикнуть, а отроков насторожиться, взявшись за рукояти. Ярко-синие наколки с узорочьем северных племён гэлы видели только у остманов и морских рейдеров. Сбивчиво дыша, Стюр с Йормундуром в смятении глянули друг на друга, но с уст не слетело ни слова.
— Мама… — Бриан тяжело выдохнул, покрутил рыжей головой. — Это не прокажённые, но ты превзошла себя!
— Да это лимеркийцы! — вскричал мальчик по имени Диармад, нога с размаху пнула сугроб, окатив викингов грязным снегом.
— Стражников ко мне. Швырнуть обоих в клетки. Я иду спать.
С этим танист снял перчатки и, махнув длинным плащом, удалился в замок.
— Но почему северяне не могут быть христианами? — заметалась Бе Бинн, глядя, как уводят в темницу полуголых перегринов, держа их за шеи печными ухватами на длинных древках. — Это большой грех, Бриан! — госпожа метнулась к Лаувейе, но та была слишком увлечена двумя заключёнными, а на алых устах играла едва заметная ухмылка.
Откуда ни возьмись на головы конвоиров слетел ворон, с пронзительным криком крылья стали бить то одного, то другого витязя, но стоило птице увильнуть от маха руки, как она угодила в раскрытый мешок. С гадким хихиканьем шут, которого мгновеньем назад и близко не было, затянул узел и потащил трепыхающуюся тварь с собой в замковые покои:
— Спорил чёрный вран с сорокой: кто гнездо красивей свил? У сороки злата много, тюк — и кумушку убил!
