Выйдя наконец к равнине Сулкоит, Ивар подивился своим очам, ведь в чистом поле их встретили пятнадцать лесных мужичков в шкурах и рубище, а за ними топтались хобелары, лёгкая конная гвардия, впрочем, совсем ещё зелёная, если приглядеться. Ободрившиеся остманы в сине-зелёных доспехах с раскрашенными теми же цветами лицами и светлыми волосами двинулись к неприятелю быстрым маршем. В первых рядах шагают берсерки и хертверу, опытные пехотинцы с топорами. За ними дружинники-хирдманны в тяжёлых латах облепили самого конунга и его хэрсиров-военачальников, подняв булатные мечи. Хускарлы на конях держатся с флангов, а поодаль лучники заносят калёные стрелы на тетиву. Гэлы стоят будто вкопанные, и Ивар, зычно хохоча, уже занёс меч, чтоб отдать приказ атаковать, как войско северян вздрогнуло от пронзительного трубного гласа.
Звук рога перерос в клич десятков бойцов, земля загремела топотом сапог, и из чащи по оба фланга вырвались отряды Дал Кайс, в разы превышающие конников и партизан. Конунг возопил, чтоб всадники его уходили прочь, но волкодавы, спущенные с цепей псарями, уже нагоняли лошадей, разрывая им ноги и кидаясь на ездоков.
— В стену щитов! — вторили хэрсиры сорвавшемуся крику предводителя.
Пехотинцы сомкнули ряды, держа оборону со всех сторон. О щиты над головами застучали наконечники стрел, иные угодили в бреши, вонзаясь в плоть. Мгновеньем спустя в живую стену врезалась силища, готовая раздавить врага, как кулак, сжимающий гнилое яблоко. На снегу ноги остманов под натугой скользят назад. Перепонки разрываются от рыка то ли своих, то ли противника. Ещё миг и викингов схлопнут, как том Евангелия после литургии.
С дальней возвышенности за ходом сражения наблюдала горстка мужей в гэльских одеждах. Махун и Брес спешились, отдав поводья лошадей фуражирам. Чуть поодаль развернули небольшой шатёр, где гвардеец поддерживал огонь в костре. Посиневшие от мороза ногти риага царапали обложку книги. Глаза с восторгом следили за тем, как пехота с флангов сминает врага, толкая друг друга в спины щитами, будто единый организм.
— Залп. Сейчас, — тихо промолвили замёрзшие губы, и Брес немедленно передал слова трубачу с бычьим рогом.
По сигналу вышедшие из леса лучники пустили через головы соратников очередной ливень стрел, на сей раз выкосивший нормандцев куда больше. Конные гвардейцы между тем кружили по равнине, то сходясь со штурмовыми всадниками остманов, то ловко ретируясь. Не выдержав безнадёжного натиска, берсерки сломали строй, и струйка чёрных фигурок будто вытекла из озера сине-зелёных щитов. Стадом диких зверей Одиновы беры обрушились на лесную братию, что ждала своего часа с секирами наизготовку.
— Махун, фианы должны отступить, их перебьют, — спохватился Брес, не теряя, впрочем, привычной холодности.
— Нужно встретить берсерков. Сигнал к атаке, — монотонно проговорил риаг.
— Что ж, — Брес вздохнул, рука махнула трубачу.
Сгорая от нетерпения, лесные братья услышали три гудка подряд, и ноги, увязая в снегу, понесли вперёд. С нечеловеческим криком одна толпа налетела на другую, сшибая тех, кто не успел выставить щит. Берсерки рубятся, как мясники, и белый холст под сапогами мазок за мазком окропляют кровяные струи.
Блатнайт во главе конного отряда, увидев безжалостную резню, обомлела. Без размышлений капитанша направила ездоков на помощь лесным братьям. Хобелары на скаку нанизали викингов на копья, словно мясо на вертел. В поддержку берсеркам уже бросились хускарлы, но лошадников прытко перехватил Бриан. Кони противника, налетев на чужих скакунов, встали на дыбы. Шеренга соратников таниста прогнулась, сам он упал из седла, как и другие отроки. Дети вассалов переглянулись с Брианом, и руки твёрдо взяли мечи так, как повторяли на уроках. Вот и пришло время экзамена.
Даны не ведали, прошли ли дни, часы иль минуты мучительного сдерживания гэльской пехоты, но с подорванным берсерками строем отбиться не было ни шанса. Сквозь открывшиеся, как раны, бреши Дал Кайс пробились за стену щитов, и вот уже викингов на бешеном подъёме стали втаптывать в землю одного за другим. Бойцы в первых рядах смешались в неразделимую кучу. Ивар, рискующий сломать рёбра от чужого натиска, наблюдал вокруг себя настоящую кровавую баню, не в силах ничего сделать. Почти по ту сторону жизни и смерти конунг расслышал знакомый звук рога. Его зычные долгие раскаты отозвались в сердце безмерной благодарностью небесам.
— Это Молла и Доннован! Слышите? Нас вытащат, не сдаваться!
Брес и Махун наблюдали, как из дебрей высыпала сперва горстка, а там и несколько хорошо снаряжённых отрядов конных и пеших гвардейцев. Впереди знаменосец высоко держал длинное древко, на полотне которого красовался поделенный на четверти герб с тремя львами и ещё тремя скрутившимися змеями.
— Эоганахты? Люди ард-риага Моллы? — не выдержал тишины таращащий глаза фуражир.
