Кудрявый молодец поднёс ладонь ко рту и наклонился к уминающему обед риагу. Тот пошевелил губами, Брес приосанился, и тэны наконец приготовились слушать.
— Риага интересует, водит ли Эдгар какие-либо дела с Эоганахтами? И зачем королю враждовать с Моллой, ища дружбы с нами?
— Извиняй, любезный, но отчего риаг сам не спросит? — встрял один из британцев.
— Охрип, — фальшиво улыбнулся Брес, подивившись своим же словам. Бриан понурился, пряча глаза за козырьком ладони. — Сорвал голос во время сражения. Ну знаешь, отдавал команды…
Меж тэнами прошло негромкое бормотание.
— Эдгар и его советники из витана считают Дал Кайс лучшими претендентами на манстерский трон, нежели избранники ангелов, гонящиеся за красивой родословной. — крикнул посланник из того конца залы.
— Хм, пожалуй, договор о ненападении пришёлся бы… — пустился в рассуждения Брес, но сосед так отдавил ему ногу, что довелось принять грубый намёк.
— Что насчёт требований? — вмешался нахмуренный Бриан.
Тэны ехидно заулыбались молодости и серьёзности таниста, но с ответом не помедлили:
— Мирное соглашение витанагемот предлагает подкрепить обменом заложниками.
Повисло долгое безмолвие. Музыканты заиграли на лютнях лирическую балладу, вторя витиеватым строкам саги. Кусая губы, танист оглядел гостей, и рыжеволосая голова безнадёжно склонилась к Бресу.
— Риаг подумает, — советник деловито сложил руки на столешнице. — Наслаждайтесь трапезой, дорогие гости.
Неожиданно Дорофея позволила своим покровителям выиграть время: подойдя к тэнам, она любезно затеяла беседу о христианской церкви и её общности по всей земле, что определённо понравилось английским посланникам. Тэны пригласили даму присесть подле них и уже не глядели в сторону хобеларов, между которых затесались трое новоприбывших, облачённых в туники, пластинчатые доспехи и кованые наручи.
Растерянная и опечаленная Олалья, которой кусок в рот не лез, несмотря на скудную и неаппетитную кормёжку при оратории, подняв голову, разом обмерла. Посреди двух гэльских вояк сидел её Стюр, но одетый в точности, как гвардейцы риага.
— Йемо! — дева пихнула друга в плечо, так что он выронил ложку. Проследив чужой шалый взгляд, монах быстро понял, что к чему.
Стюра отмыли, привели в порядок, причёсанные волосы аккуратно легли на плечи, и только запущенная борода добавляет непривычной суровости. Повязки на глазу воин тоже лишился, так что преспокойно сверлил взглядом чужаков, оценивая обстановку. С такими же молчаливыми, как он, соседями берсерк, однозначно, не ладил: те зажали его, будто надзиратели, но виду не казали. Олалья поняла, что по ту сторону стола Стюр не замечает их с Йемо. В попытке привлечь внимание своей кружкой девица опрокинула графин вина, и трапезничающие хобелары громко охнули. Наконец норманн соизволил повернуться, очи округлились от неожиданности и больше не могли оторваться. На милом сердцу лице Олалья в страхе прочла крайнее беспокойство и бессилие. Ансельмо больно сжал руку, напомнив о своём присутствии.
— Друзья-англичане, позвольте вопрос! — Бриан высоко поднял чашу, тэны отвлеклись от общения с игуменьей. — Есть ли вести о морских конунгах и их великой армии? Появляются их суда у ваших берегов?
Посланники стали угрюмы, будто танист нарушил своими речами табу.
— Уж появляются, коль скоро Эдгар отстёгивает им данегельд, то бишь датские деньги.
— Вы тому не рады? — прохладно ответил Бриан.
— Мы бы рады навек вытурить эту погань, шныряющую по Северному морю! Да только язычников, как падаль, там и сям приносит волнами на наши берега!
— Гэлы тоже ненавидят северян, — танист опустил лицо на скрещенные ладони, зелёные глаза оглядели взволнованного Стюра. — И вырезают язык всякому остману, которого встретят.
— Так разве это не чудный повод заключить союз?
— Господа, риаг принимает ваши условия, — Брес торжественно поднялся, рука махнула в сторону пленённого берсерка. — Вот этот витязь по имени Штерн из личной дружины Махуна будет вашим заложником. Кто ваш человек?
Стюр подпрыгнул, как на иголках, выпихнутый одним из своих конвоиров на ноги. Взгляд метался то к обомлевшей Олалье, то к хозяевам замка, то к явно недружелюбным вооружённым англичанам. Неверное слово может сейчас стоить жизни. И всё же викинг не мог поверить, что его вот так запросто обменяют, точно раба. От потока мыслей голова готова была разорваться.
В смятении находились и тэны, ведь ничего не знали о заложнике Дал Кайс. Впрочем, доспех и благородная наружность сыграли свою роль, введя незваных гостей в заблуждение.
— Я останусь, — один из людей короля встал со скамьи. — Надеюсь, обмен равноценен? — увидев сдержанный кивок от риага, тэн обернулся к побратимам. — Тогда мои братья могут отплыть уже сегодня.
— Сеньоры! — с грохотом опрокинутой посуды вспотевшая монашка подскочила из-за стола. Лицо в обрамлении белоснежного чепца стало свекольно-красным. — Не сочтите это дерзостью, но возьмите и меня тоже! Мне нужно… нужно в Англию!
Лаувейя, до этого болтавшая с Бе Бинн, разразилась непрошенным смешком, а за ней все мужи в зале хором подхватили хохот.
