— Я сделаю вид, что ничего не слышал, — необидчивый посол всплеснул руками. — Хурамы — искуснейшие воины во всём халифате. Сразиться с ними значит получить признание самого аль-Хакама. По-дружески советую ярлу отринуть неприязнь и не заставлять моего господина ждать.
— Да я с твоим халифом не сяду даже…
Едва Гундред закончил, как в каменную ступень у его ног воткнулся прилетевший метательный нож. Развалившиеся викинги разом выпрямились, готовые к атаке. Ярл шало глянул на бербера, затем на аль-Хакама, а гарем тем часом поднял звонкий молодецкий смех.
— Гундред, будь умней, — насторожился Лундвар.
— Лады! — северянин басисто захохотал с нервозностью в голосе. — Кому охота пустить кровь халифовым подстилкам? — воины за спиной оживлённо забубнили. — А может, предложить моей Тордис потехи ради? Она с настоящими мужиками справлялась, а с женовидными — так раз плюнуть!
Жрец тишком окликнул Эсберна, велев отыскать свою подружку. Русоволосый нормандец с кивком удалился.
В итоге одолеть дерзкого Джебхузу поручили одному из хирдманнов, который под одобрительные вопли викингов вышел на арену с обоюдоострой секирой. Заиграла флейта и таблы. Под вкрадчивую мелодию бербер плавно поднял саблю, качая её, будто на волнах. Карие глаза, преисполненные спокойствия, устремились к парящим в небе птицам. Остриё стоймя опустилось на макушку, балансируя на изгибе. Широкие плечи стали покачиваться в такт музыке, за ними грудь и живот, а голова держалась так прямо, что сабля даже не шелохнётся. Тут Джебхуза выхватил с лязгом два кривых кинжала. Лезвия вспороли воздух витиеватыми движениями, то резкими, то медленными. Танцор пластично перебирал ногами, пригибался к земле, вскакивал, кружась. Казалось, бой табла слился с биением сердца. Осторожно Джебхуза снял меч с головы, остриё опустилось на выгнутую колесом грудь. Удар — и клинки в руках взлетели, рукояти на миг задержались на тыльной стороне ладоней. Удар — и один из ножей танцор поймал головой. Зал восторженно выдохнул. Клинок на лбу вновь крутанулся в воздухе, и перехваченные налету кинжалы неуловимо спрятались в ножны. Хурам взял в руки саблю, спина по-змеиному выгнулась, позволив мечу пройти над телом.
— Кончай уже свои петушиные пляски!
Хирдманн замахнулся, секира рассекла воздух с тяжёлым гулом. Руки бербера в прогибе коснулись земли, не выпуская сабли. Когда топор пролетел, не отведав плоти, нога Джебхузы оторвалась от земли, и открывшийся норманн так получил по подбородку, что отлетел назад.
— Вот это удар! Ах, как давно я не был на боях хурамов! — захлопал в ладоши Малик, но тотчас угомонился под грозным взглядом ярла.
Тем временем в опустевших кулуарах Алькасара, покинутых даже рабами, занятыми обслуживанием оравы викингов да царскими игрищами, встретились Тордис, Эсберн и Токи. Говорили с оглядкой на северном наречии. Присутствие посыльного Лундвара смутило ярлицу, но тот тактично напомнил, что, зная о главном её секрете, то бишь речном жеребце, по сей день не проронил ни слова.
— Я поддерживал твои причуды, а теперь ты меня гонишь? — разобиделся мужчина. — Токи, хоть ты поделись затеей! Скажи ей, что Эсберн на норвежском значит «верность»!
— А я думала, подхалим, — пожала плечами воительница, отводя Токи в сторонку. — Есть новости о Корриане?
— Охраны в казематах стало меньше, — громко ответил капитан, рот живо заткнули ладонью.
— Чего разорался?! Туг на ухо стал?
— Вроде того. Извиняй.
Эсберн растолкал соратников, крепко приобняв обоих за плечи.
— В общем, я всё слышал. Казематы, охрана… Кого вздумали выкрасть под носом у халифа? — лицо нормандца вдруг стало серьёзным, очи округлились. — Погоди… Корриан?
Тордис в сердцах оттолкнула чужую руку.
— Эсберн, тебя не просили лезть не в своё дело! Это моя ноша!
— Так вы же чуть друг друга не поубивали. Я чего-то не знаю?
— Что ты решила? — перебил Токи. — Стражники ушли смотреть на поединки. Рискнём?
— Теперь я точно от вас не отстану! — Эсберн подбоченился. — Вы ж всех наших подставляете!
— Да знаю я, идиот! — топнула сапогом ярлица. — Навязался! Вот только… если предам Корриана, значит он был прав насчёт меня!
— Нет, не значит, — нахмурившийся воин намертво сжал руку подруги. — Так. Ты идёшь со мной к Лундвару. А там расскажешь, какого йутула произошло с Коррианом.
Схватка Джебхузы с секирником близилась к развязке. Истекающий кровью норманн стоял, шатаясь. Руки, лицо и торс исполосованы длинными ранами. Каменные плиты пола и колонны утыканы метательными ножами. Досталось и хураму с опухшей щекой и подбитой губой.
Собравшись с силами, чемпион Гундреда занёс топор, и соперники вновь сошлись на бегу. Взмах — и Джебхуза юрко поднырнул под руку, пропав из поля зрения. Но только топорник расправил плечи, как в них воткнулись два острых кинжала, да там и остались.
Оглушительно взвыв, северянин пал на колени. Поникла и голова, и неподъёмное для онемевших рук оружие. Бербер, тяжело дыша, неторопливо встал перед поверженным викингом. Под бешеный бой барабанов руки подняли к небу окровавленную саблю. Гундред и его дружина похолодели от ожидания.
— Джебхуза!
