Халиф рывком поднялся, что-то бросил фавориту на арабском, и тот покорно опустил саблю, утирая лезвие красными юбками. Под дружный вздох нормандцев и Малика проигравшего унесли на носилках несколько замковых стражников.
— Это было позорно, — подытожил Лундвар.
— Что сказать, Джебхуза — мастер холодного оружия. Не зря его с детства нарекли меченосцем. — поднял палец шпион.
— После такого… мы обязаны размазать клятых мужеложников! — рявкнул Гундред, заставив служанку выронить графин вина.
Чем дальше шёл турнир, тем пуще раззадоривались зрители. Топот десятков ног до того сотрясал пол, что на нижнем этаже с потолка сыпалась извёстка. Только так скучающая стража казематов и угадывала настроение толпы — а как хотелось быть сейчас подле халифа! Но удача выпала лишь избранным воинам и тем, кто не торчал на посту.
Подземную тюрьму будущим владельцам Алькасара оставили ещё вестготские короли, прятавшие свои тёмные секреты в глухих надёжных застенках. В отличие от хором халифа, кладка в казематах не отличается изяществом, напоминая пещеру морских разбойников или охотников за сокровищами. Помимо зарешёченных камер и переносных клетей, в стены вбили железные цепи с кандалами и колодками. Однако охрану мрачный антураж пыточной трогать давно перестал, и мавры здесь любливали убить время курением гашиша да игрой в шахматы.
Когда в укреплённые железом двери постучали, из казематов уже ощутимо просачивался едкий запах палёной травы. Стражников покачивало, но один из них добросовестно подошёл к узкому зарешёченному окошку, спросив, кто идёт. Не веря слезящимся от дыма очам, сарацин разглядел по ту сторону связанного человека в закрытом платье и с мешком на голове. Ключ повернулся в скрипучем замке, засов отворился. Не удосужившись даже войти, конвоиры с обмотанными лицами швырнули пленника в руки смотрителей и были таковы. Охранник стянул мешок с головы неизвестного. Под тканью пряталось лицо молодой женщины, по всей видимости, рабыни из северных земель. Увидев мавров, бедняжка съёжилась, словно овца среди волков.
— Прошу, не трогайте меня, — заговорила невольница по-испански, пока мужчины голодно кружили около неё. — Меня продали в замок. Я… плохо себя вела, но больше так не буду. Честно!
— Ужели такой нежный цветок может быть опасен? — араб пропустил сквозь пальцы длинные девичьи косы.
— Вовсе нет! Молю, снимите эти верёвки, у меня всё тело жжёт! — пленница быстро осмотрелась по сторонам. — Лучше выпьем вина? Я расскажу, что было на турнире.
Некоторое время спустя из-за двери зазвучали восторженные речи и смешки. Приникнув к стене, двое мужчин с закрытыми чёрной тканью лицами вслушивались в происходящее.
— Богиня! Царица! Луна среди звёзд!
— Что мы делаем? — вздохнул один из мужей. — И как я на это подписался…
— Кажется, смолкли.
Мгновеньем позже щёлкнул ржавый замок, в проёме показалось настороженное лицо девушки.
— Тордис, ты их вырубила? — Эсберн заглянул через голову соратницы.
— Они спят, — воительница впустила нормандцев, затворив двери обратно. — Подсыпала одно зелье, что деревенская знахарка продавала от бессонницы. Да они и без того готовые.
— Что насчёт Корриана? — вмешался Токи.
— За дальней дверью есть ещё коридор, и где-то там… — Тордис сбросила балахон, сняла с пояса мавра связку ключей. — Кажется, его тут допрашивали. Дьявол, если над ним измывались, я себе не прощу! Поспешим.
Троица заговорщиков, оставив охрану смотреть сладкие сны о танцующих гуриях, канула в глубины беспроглядных широченных коридоров, где, затерявшись во мраке, томились пленники Алькасара. Держась в тени, северяне обошли нескольких патрульных, и вскоре Тордис вывела компанию к закоулку, в конце которого в свете факела обозначалась очередная дверь каземата.
Ключ в замке провернулся не с первого раза, но механизм поддался, и сообщники условились оставить Токи в карауле, пока остальные проверят помещение. За дверью скрывалась просторная комната с арочным потолком, что поддерживают толстые балки и перекрытия. В железном очаге на ножках теплится пламя. В глубине от пола до потолка возвышаются врытые в землю прутья с небольшой сквозной дверцей. Тордис вынула секиру из поясной петли, осторожные шаги повели к решётке мимо валяющихся цепей, кресла с замками на подлокотниках и длинного стола, уставленного подозрительными инструментами. Пламя очага отбросило неверный свет на чёрный силуэт за прутьями.
— Тордис, это ты?
Хватило краткого мига, чтоб узнать слабый мужской голос. Подступившись ближе, ярлица разглядела бледное лицо с чёрной косматой бородой, болезненно впалые щёки и глаза.
— Корриан, что они с тобой сделали?
