Юрия Владимировича Андропова я вызвал в Кремль. Я помнил его, по прошлой жизни Павла Обухова, как Председателя КГБ. Кое-что читал про этого человека. Он был вполне подконтролен Брежневу, а значит сможет работать под моим руководством. Сейчас Андропов работает 2-ым секретарём в Карело-Финской ССР. А значит есть опыт, мужик он решительный. Почему бы не попробовать его на Казахстане. Что и было сделано после совещания в Политбюро. Поначалу соратники по партии ворчали, мол молодой и всё такое, но я настоял. А к мнению товарища Сталина прислушиваются. Из молодых политиков я помнил Семичастного, он сейчас 1-ый секретарь ЦК ЛКСМ Украины. Его следовало куда-то пристроить помощником, так как руководить партийной структурой у него опыта пока нет. Сначала хотел пристроить к Куприянову Геннадию Николаевичу, 1-ому секретарю ЦК КПСС КФССР. Вызвал Куприянова на разговор в Кремль. Поговорили. Мне Куприянов понравился. На него пытался наезжать Маленков, но я прекратил попытки новых репрессий. Куприянов добивался наград для подпольщиков, а такая инициатива достойна уважения. Поставил перед ним конкретную задачу. Он должен за год подготовить референдум, перевести республику в автономию, а заодно переименовать Карело-Финскую ССР в Карельский автономный округ. Надо отдать должное, что Куприянов не спорил и согласился с моими доводами. Семичастный назначен к Куприянову помощником. В это же время я вызвал всех 1-ых секретарей КПСС Прибалтики. В данное время в Эстонской ССР руководил Пялль Эдуард Николаевич, Литовской ССР — Антанас Юозович Снечкус, Латвийской ССР — Ян Эдуардович Калнберзинь. Все они коммунисты со стажем, абсолютно лояльны к КПСС. Перед ними поставлена задача перевести республики в автономные, а следующим шагом возможно и объединение в республику Прибалтика, хотя лично я не настаивал. Оставались республики Кавказа и часть республик в Азии.
С Молдавией вопрос решался быстро. Сейчас там работал в должности 1-го секретаря компартии Николай Григорьевич Коваль, он поддерживал мою идею о переводе Молдавии в автономию, даже пообещал провести референдум в течении шести месяцев. С Арменией вопрос решался достаточно легко. Григорий Артемьевич Арутинов, в данный момент он находился на должности 1-го секретаря Компартии Армении, мою идею поддержал и взял обязательство к середине 50-го года провести референдум. В этой истории не случилось репрессий с выселением неблагонадёжных людей в Алтайский край. Что произошло в другой истории, где я был личностью Павла Обухова. Так что я мог спокойно рассчитывать на лояльность товарищей из Армении. С Грузией вопрос решился ещё проще, чем с Арменией. Кандид Несторович Чарквиани, 1-ый секретарь компартии, можно сказать принял моё решение к исполнению, без лишних вопросов. Я правильно сделал, что не стал прессовать Берию, а выказал доверие ему. Возможно, это тоже сыграло роль на лояльность грузинских товарищей. Решить вопрос оставалось с Азербайджаном и республиками Азии. Вызвал 1-го секретаря Азербайджана, там работал Мир Джафар Багиров. Я думал какой составить с ним разговор, но вмешался случай. Сам я не всё помнил из жизни Сталина, а его память не всегда давала подсказки. Однако Багиров перед посещением Кремля встретился с Берия, оказалось, что они давно дружат. Кроме того, Багиров принимал активное участие в репрессиях 37-го года в своей республике. Я поставил себе на заметку разобраться в делах репрессированных. А сейчас можно было использовать Багирова в своих целях. Наверняка Берия подготовил Багирова, потому наш разговор прошёл гладко. Багиров взялся решить вопрос за полгода. В Узбекской ССР на должности руководителя находился Амин Ирматович Ниязов. Я вызвал его в Москву и подробно пояснил, что от него требуется провести референдум, ну и получить согласие народа на автономную республику. Ниязов оказался покладистым, не возражал, пообещал за полгода управится. Следующим на мой вызов прибыл 1-ый секретарь Компартии Киргизии Николай Семёнович Боголюбов. Моё предложение воспринял адекватно. Киргизия статус союзной республики имела недолго, с 36-го года. Так что Боголюбов согласился с моим предложением и отбыл исполнять то, что от него требовали товарищи по партии и товарищ Сталин. Оставалась Туркменская ССР. Сначала я думал направить в Туркмению варяга[81], но вызвав к себе руководителя компартии, а там сейчас работал Шаджа Батырович Батыров, отказался от идеи замены руководителя. Батыров и сам справится с тем, что ему поручено.
