— Товарищ Сталин, да я за вас… Жизни не пожалею… — начал порывисто говорить Вознесенский, но я прервал его, выставив вперёд ладонь.
— Не клянись, слова вылетят, обратно не поймаешь. Делами надо доказывать свою верность.
— Товарищ Сталин, я докажу, дайте только возможность, — вновь порывисто высказал Николай.
— Рассердил ты меня, Коля, очень рассердил. Но товарищ Сталин не разбрасывается людьми. Дам тебе возможность. Поедешь на Камчатку, сейчас там Соловьёв. Будешь у него замом. Твоя задача приложить все усилия для развития края. Новые зверофермы, рыбные хозяйства, консервный завод и прочее. Требуется развивать инфраструктуру. Прояви себя, как настоящий и пламенный коммунист. Из уголовного дела тебя выведут, я распоряжусь. Ступай и помни, что товарищ Сталин не зверь какой-то, а друг и товарищ, — слегка пафосно закончил я беседу.
Вознесенского вывели из уголовного дела, оставив только свидетелем, а к концу 50-го года он убыл на Камчатку, в Петропавловск-Камчатский. В процессе допросов выяснилось, что покойный Жданов также имел отношение к созданию новой партии, но с мёртвого не спросишь, потому я приказал имя Жданова не порочить, о мёртвых либо хорошо, либо никак. Жаль, что в прошлой жизни, будучи Павлом Обуховым, не читал подробностей о «Ленинградском деле», вот и ориентировался в своём решении только на протоколы допросов. Арестованных не пытали, как может в будущем, представят либералы для общественности, сами всё подряд рассказывают. Всех виновных в использовании служебного положения приговорить к разным срокам заключения, таково было моё пожелание суду. Виновных в растратах приговорить к максимальным наказаниям за растраты в особо крупных размерах. Средства ленинградские руководители потратили немалые, почти миллион рублей. Вызвал к себе Председателя Верховного суда Волина Анатолия Антоновича, прозрачно ему намекнул, чтобы заканчивали разбирательство в первом квартале 51-го года. Вроде понял, в своей «епархии» он разберётся сам.
