– А ты разве не рассмотрела снизу? – невинно потупил глазки Михаил. – Наш самолет писал в облаках фразу «Дорогие девочки, поздравляем с 8 Марта!». Андрею поплохело как раз на восклицательном знаке, а до этого он вел себя просто геройски.
– Балаболы…. – обиделась Могилева.
– А хочешь, мы сейчас полностью искупим свою вину и прямо с аэродрома поедем в Сессрием?
– Вы с ума сошли! Вы же уже на ногах не держитесь от усталости.
Через несколько минут джипы бодро катили в сторону знаменитого каньона. Справедливости ради стоит сказать, что над женщинами все-таки сжалились и оставили их отдыхать в лагере.
Сессрием оказался, с одной стороны, первым намибийским «городом» вне основной цивилизации, который увидели наши путешественники, а с другой наглядно продемонстрировал им, с чем реально придется столкнуться в будущем, добравшись до севера страны. «Городом» Сессрием называют только сами намибийцы. Для европейского путешественника – это всего лишь
автозаправка, десяток киосков, где можно купить воду и самые простые продукты, станция шиномонтажа и пара палаток от туристических агентств, продающих ваучеры в кемп-сайты и в сам каньон. Есть еще так называемые «бары», но если ты не падаешь с ног от голода, обедать там не захочется. Вот, собственно, и вся инфраструктура. Сами жители Сессриема обитают где-то по соседству, стараясь не мозолить никому глаза невзрачными хижинами и неухоженными двориками.
Нужно сказать, что этот город на карте Намибии появился не сегодня. Точнее, сама стоянка Сессрием, как объект туризма, существует лет двадцать, двадцать пять, а вот путешественники, пастухи, кочевники самых разных племен облюбовали ее уже несколько веков назад. Да что там несколько веков! Геологический возраст каньона Сессрием – тридцать миллионов лет! Формировался он постепенно, но два миллиона лет назад, когда уровень моря катастрофически упал, реки потекли к океану по самому короткому пути, который как раз и проходил в данном месте. Так и получилось, что вода за сотни тысяч лет промыла себе достаточно глубокую ложбину, добравшись, в некоторых местах, до подземных источников. Поэтому теперь в каньоне, длина которого чуть менее километра, а ширина колеблется от двух до тридцати метров, всегда можно найти живительную влагу. Глубина каньона тоже не одинакова. Самые глубокие места его достигают сорока метров, кое-где каньон значительно «мельче». Но то самое, заветное, место постоянной воды, постоянного источника жизни как раз и дало название каньону, городку и всему району. На языке африканос – «sessriem» – (правильнее было бы написать «Sess Riem») – шесть ремней. Ровно столько поясов из шкуры орикса требовалось связать вместе, чтобы привязанное к ним ведро могло зачерпнуть воду.
Нагулявшись по острым уступам и сделав без особого энтузиазма несколько снимков (солнце ушло, в каньоне стояли зеленоватые сумерки) мужчины засобирались домой.
На вечер у всех были грандиозные планы.
Во-первых, было решено провести первую отрядную сходку, дабы члены экипажей могли попить чайку и лучше узнать друг друга. Во-вторых, отказавшись от обеда ради самолета, все вдруг зверски проголодались. Ну а в-третьих, требовалось заранее укомплектовать и заправить джипы, сделать запас технической и питьевой воды, чтобы в завтрашнем марш-броске до атлантического побережья уже не останавливаться. Собственно говоря, останавливаться там и негде, дорога идет по безлюдной пустыне. И хотя путь не очень долгий – что-то около 300 с лишним километров – но не самый простой. В начале – горные перевалы, затем – бескрайняя пустыня. Влад, в ответ на наши возражения о том, что пустыней нас уже не испугаешь, только усмехнулся: «Да вы ее еще и не видели совсем. Ничего, завтра познакомитесь!».
Первая «общая» ночь удалась. Штаб-квартирой для чаепития была выбрана палатка четы Буренковых, отсутствие чая мы попытались компенсировать джином, а сухарей и сушек – разнообразными фруктами и сыром, которые Михаил и Влад достали на местной кухне.
Керосиновый огонек единственного фонаря покачивался у входа в палатку, не рассеивая, а усиливая ночной мрак, звезды мигали, словно сам ветер вечности ерошил их золотые головы. Сладко пахло какой-то травой. На родине так пахнет медуница, а тут, в центре Намибии, этот запах легко мог оказаться смертельно ядовитым. Где-то совсем рядом, скрытые ночной темью, смачно хрупали траву антилопы или зебры, всхрапывая и периодически переходя с места на место. Нам подумалось, что давненько уже мы не видели такой темной ночи с ветхозаветным фонарем и россыпями звезд, не слышали такого теплого шелеста летнего ветра в пустынной высушенной траве, потрескивания веток в малюсеньком импровизированном костерке, сооруженном на старой перевернутой бочке, мирного, успокаивающего хрупанья невидимого стада…. Сразу посыпались рассказы. У кого какие…. О садах Ватикана, скальных монастырях Каппадокии, смешных памятниках Банги, фантасмагорийных полотнах первобытно-современной Вамены.
