– Ну… смутно, – ответила Алла Николаевна. – Наверное, ко дню рождения? – Она пояснила для меня: – Мы не делаем подарки друг другу, даже цветы не покупаем. Но ставим в холле копилку и рядом с ней объявление: «Поздравляем…» – и далее имя. Пусть человек сам себе от нас что-нибудь приобретет.
– Хорошая идея, – одобрила я. – Часто некуда девать всякие сувениры, которые тебе вручают.
– Нет! – почти выкрикнула Елена Петровна. – Мы на другое ей скидывались.
– Лена, – повысила голос владелица исправительного заведения, – возьми себя в руки! Спокойно объясни, по какой причине ты так разволновалась! Сядь! Не стой столбом!
Елена Петровна рухнула на стул.
– У Али давно мама умерла, мы собирали сумму ей на похороны. Она взяла три дня отгула, уехала в Иваньковск. Покойная там жила.
Воцарилась тишина, потом я спросила:
– Мать педагога, у которой Вера занималась вязанием, скончалась?
– Да, – отрезала Елена Петровна. – Чуть больше года уже прошло. Вот, смотрите!
Она положила на стол телефон.
– Это старое видео, как я в тот день открываю коробку и пересчитываю купюры. Всегда так делаю, это же деньги. Не хочу, чтобы слух пошел, что я нечиста на руку. Съемку ведет моя сотрудница. Большая сумма набралась тогда, сто сорок семь тысяч!
– Да, – протянула Алла Николаевна, – вот теперь память ожила. Я пятьдесят штук сунула. Самое ужасное – хоронить маму. Проходила через это, очень жалела Алю… И почему ты вчера не вспомнила, что она маму уже похоронила?..
Елена Петровна пожала плечами.
– Я, когда нервничаю, прямо идиотка. Только сейчас осенило: может ли заболеть женщина, которая уже на тот свет ушла? Перед глазами картина появилась. Аля рыдает: «Не хватает на билет до Иваньковска!» Я поэтому и запомнила название. Переспросила сначала: «До Иванова?» Она в ответ: «Нет. Мама в Иваньковске жила». И я ей из своих средств добавила на проезд. Получилось у нее всего сто пятьдесят тысяч.
– Подождите, – остановила я ее речь, потом подошла к двери и крикнула: – Кузя, зайди в кабинет!
– Что случилось? – отозвался из коридора наш человек-ноутбук.
– Ты вчера выяснил информацию по маме Алевтины Николаевны. Можешь ее сообщить?
– Пара минут, только планшетник возьму.
Если он сказал «пара минут», то появится перед вами ровно через сто двадцать секунд.
– Значит, так, – начал с порога Кузьмин. – Клавдия Петровна Воробьева прописана в городе Иваньковске. Но это не означает, что она там проживает. О женщине пока мало что сообщить могу. Она пенсионерка. Раньше работала в больнице, заведовала административно-хозяйственной частью. Завхозом была она, если по-простому ска– зать.
– Ого! – воскликнула Алла Николаевна. – Хлебная должность!
– Вдова, – продолжил Кузя. – Муж у нее был врачом, он давным-давно погиб во время служебной командировки в зону какой-то эпидемии. После его смерти женщина с двумя малолетними детьми перебралась из Подмосковья в Иваньковск. И похоже жива она, пенсию в этом месяце получила, как полагается.
Елена Петровна посмотрела на Аллу Николаевну, та опустила голову.
– Говорила я вам тогда: «Никакого документа о смерти матери Алевтина не показала», – пробормотала Елена Петровна. – И что услышала? «Лена, нельзя плохо о людях думать. Мало ли, кто что по телефону сказал. Не распускай сплетни. У нас прекрасный коллектив. Зачем будоражить народ? Ты просто не так поняла, не расслышала». Ну, я и заткнулась!
– Но… но… – начала Алла Николаевна и замолчала.
– Елена вам ранее сообщила нечто неприятное об Алевтине? – быстро спросила я у хозяйки заведения.
Та сидела молча.
– Алла Николаевна – прекрасный человек, – вдруг завела Елена Петровна. – Добрый, отзывчивый, и за воспитанников, как за родных детей, переживает. Зарплату нам никогда не задерживает. Голос ну очень редко повышает. Но есть у нее одна отрицательная черта. Она людям на слово верит, считает, что все правду говорят. Вот ее супруг, Константин Львович, другой. Он сто раз кандидата на должность под лупой проверит. Но у мужа Аллы Николаевны большой бизнес, он нашей гимназией не занимается, хотя и числится во владельцах… А история такова. Деньги на похороны матери мы собрали к концу рабочего дня. Я их Але отдала, домой поехала. И, уж простите за подробность, живот прихватило. Припарковалась у бургерной «Котлета мечты», успела до туалета добежать. Еда у них плохая, а сортиры чистейшие. Сижу, слышу знакомый голос. Сразу узнала Алевтину, она с кем-то по телефону трепалась в соседней кабинке. Точно сейчас не помню, но сказала Аля примерно следующее: «Уже еду, нечего мне названивать… Да, деньги при мне. Сто пятьдесят тысяч».
Елена Петровна поморщилась.
