– Иногда хорошо, что от родных ничего нет. Я похвастаться благородным происхождением не могу. Мама мужей меняла быстрее, чем туфли снашивала. Служила она домработницей, на одном месте долго не задерживалась. Потом ее арестовали за кражу у хозяев, посадили. Мне на тот момент семнадцать было, но я от детдома отбился, потому что уже учился в ПТУ. Познакомился с парнями, которые машины угоняли, переделывали и продавали. Затем начал перегонять автомобили из Германии в Россию под заказ. Времени на безделье у меня не было. Все, что сейчас имею, заработал сам. Сейчас детей воспитывают, говоря им, что они «принц» и «принцесса», но из таких ничего путного не вырастет.
– Вечер воспоминаний завершен, – отрезал Юркин. – Пусть психолог расскажет все, что про Веру знает.
Звонарева тихо кашлянула.
– Психотерапевт не может разглашать информацию, которую ему сообщил пациент, особенно при посторонних людях. Думаю…
– Не … думать! – заорал Юркин. – Давай, открывай рот и говори! Хорош из себя святую корчить! Моя дочь в опасности, а ты тут кривляешься!
– Вы не дали договорить! – нахмурилась Виктория. – И с женщиной так не разговаривают!
– Спокойно! – громко произнес Константин Львович. – Госпожа Звонарева, или вы сообщаете, что вам известно, или вы больше здесь не работаете.
– Психолог моего уровня легко найдет новое место, – повысила голос женщина.
– Психологи вашего уровня зарабатывают две копейки в базарный день, – совсем тихо продолжил Константин Львович, – вы не доктор наук, не профессор, а если учесть, что Алла Николаевна на вопросы о вас ответит: «Нам пришлось расстаться из-за нежелания душеведа сообщить информацию, которая могла спасти жизнь ребенка»…
– У Веры агрессия на родителей, желание причинить им как можно больше боли, – быстро проговорила Звонарева.
– За что ей нас ненавидеть? – изумилась Олеся.
– Девочка считает, что вы украли ее у родной матери, – сквозь зубы произнесла Виктория Павловна. – Какая-то семейная ссора случилась, и сестра мамы украла ее еще в младенчестве, когда малышке было несколько месяцев. Из-за денег это случилось.
– Из-за денег? – переспросила Олеся. – Из-за каких?
Виктория сдвинула брови.
– Не владею информацией.
– У меня нет сестры, – растерянно произнесла Олеся, – ни родной, ни двоюродной, вообще никакой. Вера вас обманула.
– Не похоже, – возразила психолог. – Специалист моего уровня ложь всегда распознает. Вам следует отыскать родственницу. Вероятно, девочка сумела убежать к родной матери.
– Да что за чушь! – взорвался Юркин. – У нас полно фото беременной жены, есть выписка из роддома!
– Можно купить накладной живот, – хмыкнула Виктория, – украсть новорожденную, когда ей пара дней всего, и щелкать фотоаппаратом.
– Да ты ….! – заорал певец. – Что за …. несешь, ……!
Виктория Павловна встала.
– Беседовать с вами больше не желаю. Алла Николаевна, меня здесь оскорбляют, завтра уйду в положенный оплачиваемый отпуск. Заявление об уходе получите, когда на работу вернусь.
– Нет! – гаркнул Константин Львович. – Слушай сюда, крыса! Уволена ты уже сейчас, с такой формулировкой в трудовой книжке, что тебя даже сортиры мыть на вокзале не возьмут! Не нужно нам от тебя никаких бумаг! Приказ об увольнении вывесят через десять минут, напишут: «Трудовой договор расторгнут по инициативе работодателя в связи с несоответствием работника занимаемой должности вследствие недостаточной квалификации, подтвержденной результатами аттестации»!
– Холодильник привезли, – почему-то шепотом сообщила Нина, когда я вошла в дом.
– Да ну! – обрадовалась я.
– А Феликс в спальне, – пробормотала домработница. – Прилег. Голова у него болит.
Вот уж я удивилась! За все годы нашей семейной жизни я лишь пару раз слышала от супруга, что у него мигрень. И всегда плохое самочувствие имело четкую причину. Один раз муж заболел гриппом, температура у него поднялась так высоко, что пришлось вызывать «Скорую помощь». А еще был случай на заре нашего брака. В гости без предупреждения приехала Зоя Игнатьевна и заявила, что поселится в Ложкино, а жену своего сына она в доме видеть не желает. Мне стало смешно. Я много раз выходила замуж. Спутники жизни мне попадались разные, а вот их родственники почему-то оказывались все как под копирку. Но я всегда спокойно общалась с близкими своего очередного супруга, будь то его мама, папа, бабушка, дедушка, сестры или братья.
