Два дня после встречи с "бабушкой" я носа из дома не показывала. В школу нас отвозил папа, а домой привозил дядя Сережа, его зам. Когда мы с девчонками сели в такси, то у меня перед глазами все плыло, в ушах стояли слова Колесова: "Где бы вы не были, я вас все равно найду!". Подружки пытались меня отвлечь, разговорить, но получалось это у них очень плохо. Водитель несколько раз спросил меня, куда ехать. Я не ответила, не могла сосредоточиться и понять, что от меня хочет этот грузный и недовольный дядька. Оля назвала мой домашний адрес. Увидев знакомый подъезд, поняла, что хочу к отчиму. Только рядом с ним почувствую себя в безопасности.
- Нам не сюда.
Офис отца находился на другом конце города, водитель явно не хотел нас везти дальше, и я сунула ему ладонь пятисотенную купюру.
Девчонки доехали со мной до офиса, пообещав написать смс как доберутся до дома.
- Спасибо! - они дружно кивнули, завели меня в здание и пошли к выходу. А я поторопилась подняться на второй этаж. Охранник меня даже не затормозил, мы были давно знакомы. Пробежав мимо Инны, папиной секретарши, вломилась в его кабинет. Он уже собирался уходить, я до безумия обрадовалась, что успела. Бросилась к нему на шею, как в детстве, когда сдирала коленки или со мной приключалась еще какая-нибудь беда, выдуманная ли, или настоящая. Папа обнял меня, прижал к себе крепко - крепко, как мне хотелось. И тут я дала волю своему страху, рвущимся наружу слезам. Меня трясло, а он сел на диван, усадил меня к себе на колени. Свернувшись клубочком наконец-то почувствовала себя абсолютно защищенной. Рядом с ним мне ничего не грозит, но проблема была в том, что папочка не мог находится рядом со мной круглосуточно.
Когда начала свой рассказ, слова из меня потекли сами. Я практически не отдавала себе отчет в том, что говорю, просто выплескивала свой страх, все свои переживания. Папа гладил меня по голове. Его запах, знакомый с детства, родной, близкий, меня успокаивал. А тепло большого тела согревало, позволяло оттаять, вынырнуть из накатившего кошмара. Немного поерзав на коленях забралась повыше и устроилась удобнее, уткнулась носом в ямочку между плечом и шеей - с детства люблю так делать. Его щетина щекотала мне лоб, и это было приятно. Мама всегда ругалась на отца, когда он не брился по утрам, а мне наоборот - нравилось. В такие моменты папа специально принимался меня щекотать подбородком по рукам, спине, плечам... Я хохотала и понарошку пыталась вырваться. Может быть сейчас именно счастливые воспоминания вливали в меня по капле уверенность и надежду.
Снова вспомнились глаза Арины Юрьевны, матери Колесова. Опять к горлу подкатил болезненный ком. Я казалась себе глупой, наивной, трусливой, но не могла по-другому реагировать на появление в моей жизни самого страшного кошмара.
- Глупо, да? - сама не поняла, что задала терзавший меня вопрос вслух.
- Что глупо? - папа растерялся.
- Я так испугалась. Она же мне ничего не сделала, а я уже испугалась. Так страшно стало, как в детстве. Привычка, наверное, бояться...
Я еще теснее прижалась к нему и в ответ ощутила мягкие ласковые объятия. Мои предположения оказались верными. Именно из-за Колесова они всю неделю ходили наряженные, а сегодня этот подонок снова угрожал маме. Бедная! Как же ей сейчас плохо! Я тогда ребенком была, мало что из увиденного понимала... Но если на меня накатывает такой ужас при воспоминании о биологическом отце, то каково приходится маме? Вспомнились несколько малозаметных шрамов, которые всегда были спрятаны у нее под одеждой...
- Как она? - спросила папу, встречаясь с ним взглядом. И провалилась в глубокую насыщенную зелень его глаз, очень напоминающую болотный мох, который видела в детстве в гостях у бабушки. Я испугалась собственных чувств, тут же нахлынувших на меня. Мое сердце заколотилось с бешеной скоростью, в горле пересохло. И чем дольше смотрела в эти удивительные глаза, тем все больше и глубже тонула в их невероятной зелени... Мне вдруг стало страшно. Голова опустилась на прежнее место и под равномерные сильные удары его сердца постепенно получилось успокоиться. Я никогда раньше так не воспринимала своего отчима. Отчима? Раньше он для меня был папочкой, родным, любимым, самым лучшим, но сейчас... Сейчас я почему-то была очень рада, что между нами не существует кровного родства.
Мои размышления были прерваны его откровением.
- Так хочется ему сейчас рожу разукрасить... И руки повыдергивать, чтобы больше не мог ни тебя, ни маму обидеть. И еще кое-что за то, что Таня от него натерпелась...
