Иркутская история полностью

Сергей. Третий год… с самого начала. Техникум окончил рано и сразу на экскаваторы попал. Скоро уже восемь лет на них – стаж! Правда, первое время на челябинцах работал, они мелкота в сравнении с нашим десятикубовым. А Виктора я на нем встретил – на шагающем. Тут мы и подружились. Вы ведь знаете, жизнь у него сложилась не просто. Мать умерла, отец на другой женился… Горе! Очень женщина нехорошая оказалась. Злая. После войны они в Ленинград вернулись, а он остался. Сибиряком стал, понимаете? Скучает по отцу до боли, а мачеху простить не может… (Помолчав.) Знаете, он иногда во сне ваше имя произносит… Правда-правда. Вы его любите, Валя, у него ведь тоже никого… Только вы одна. А если он грубый бывает – вы на это не смотрите…

Возле скамейки появляются два парня.

Первый парень. Это кто же на скамеечке сидит? Она. Наша Валечка.

Второй парень. Смотри, цыган, новенького подцепила. Ай да Валька-дешевка!

Первый парень (Сергею). А ты, дурачок, что тут речи ей произносишь? Она у нас слов не любит. Она к другому привыкшая.

Второй парень. Расселся тут на виду. Ты ее в тень веди. Отпору не получишь.

Сергей медленно встает и резко бьет по лицу второго парня.

(После некоторого замешательства.) Пошли, цыган.

Первый парень. Пошли. Парень какой-то психованный.

Уходят.

Валя (после молчания). Простите меня, Сережа. (Убегает.)

Сергей молча смотрит ей вслед.

Хор. Ночь не спеша подходит к Ангаре…

– В поселке, один за другим, гаснут огни в окошках.

– И нежное дыхание прохлады…

– …еле заметно поднимается над рекой.

– Как поздно! А Вали все нет и нет… Может, потому и не спится Ларисе?

Лариса (в хоре). Тридцать четыре… Разве это так много? Неужели прошла жизнь?…

Хор. Но когда Валентина вернется, Лариса ни о чем ее не спросит. И в их окошечке тотчас погаснет свет…

– Но заснет ли Лариса? За окном теплая летняя ночь…

Лариса. Неужели тридцать четыре – это так много?

Хор. А через несколько дней, субботним вечером, они пойдут на Ангару, туда, где тайга подходит к самому берегу.

На берегу Ангары, под деревом, раскинув руки, лежат Лариса и Валя. Вечереет.

Лариса. Мы лежим с Валькой на берегу Ангары и думаем каждая о своем. Валентина, верно, о Викторе, а я вспоминаю детство, юность… Высокое, синее небо в то воскресное утро двадцать второго июня сорок первого года.

Валя. Лариса… Окунемся еще разик.

Лариса (не шевелясь). Ладно…

Валя. Ну что ты молчишь все?

Лариса. Мечтаю.

Валя. О чем?

Лариса. О том, чего больше не будет.

Валя. А чего больше не будет?

Лариса. Детства.

Валя. А зачем оно тебе?

Лариса. Хочу, чтобы все началось сначала.

Валя. Опять в школу ходить? Очень надо!

Лариса. Глупая ты, Валька.

Валя. Новое дело. Чем же я глупая?

Лариса. Моя-то песенка спета, видно, а тебе ведь всего двадцать пять…

Валя. Ну и что?

Лариса. Призадумайся, Валентина… Хотя… замуж-то выйти нелегко нынче.

Валя. Мне – тем больше. Слава не та. (Рассердилась.) А захотела бы – выскочила. Дураков много! Только скучно… (Засмеялась.) Сама замуж ступай, чего меня гонишь?

Лариса. Мне поздно. Мой женишок, верно, где-нибудь под Берлином зарыт.

Валя. А у тебя жених разве был?

Лариса. Верно, был. Только мы с ним даже встретиться не успели.

Валя (вздохнула). Да, война… Давай выпьем пива, Лариска, под выходной все-таки. (Открывает бутылку.) Я тебе в кружку налью, а сама из горлышка… Ну, чокнемся, гражданочка… За процветание!

Лариса (выпив). Еще холодное…

Валя. Я ж в воде его держала…

Лариса (неожиданно). А знаешь, у меня в Минске двадцать второго июня всех родных убило.

Валя (негромко). Еще налить?

Лариса. Давай.

Валя. Вот и донышко – позвольте с вами познакомиться!

Лариса. Лизка вчера из роддома вернулась.

Валя. Ненормальная. Кого родила-то?

Лариса. Пацанчика. Я глядела… Страшненький, а глаза как ягодки… Вишенки.

Валя. У меня пива еще бутылка есть.

Лариса. Хватит.

Валя (не сразу). Что ж, им комнату отдельную дадут?

Лариса. Обязаны. У нее Петр знаешь как на котловане отличается?

Валя. Не завидуй, Лариска… Пеленки, постирушки, тазики, горшочки!…

Лариса. Ты, Валентина, так рассуждаешь потому, что это для тебя недоступное счастье.

Валя (независимо). Подумаешь! Захочу – и рожу. Делов то! А знаешь, Ларка, я тут одному чудаку наврала, что у меня ребенок есть.

Лариса. Ой, дуреха… Зачем?

Валя. Интересно было, как он реагировать станет.

Лариса. Трепачка ты все-таки.

Валя. На том стоим. (Смотрит на часы.) Ну-ка, сколько на моих швейцарских? Восьмой час… Скоро Витенька мой явится.

Лариса (не сразу). Ожидаешь?

Валя. С ним не соскучишься.