— Это «История Британии», — сказал он. — Написана монахом Гильдой на латыни. Думаю, тебе будет интересно. Я открыл страницы, и мир вокруг перестал существовать. Слова, которые ещё недавно были непонятными, теперь складывались в предложения, в истории, в знания. Я читал о королях, о битвах, о падении Рима. И вдруг осознал: я больше не чужой в этом времени. Я стал его частью. Но вместе с этим пришло и другое понимание. Викинги не остановятся. Их набеги будут продолжаться, и рано или поздно они дойдут до нашей деревни. И когда это случится, мне придётся сделать выбор — бежать или сражаться.
Я закрыл книгу и посмотрел в окно. Закатное солнце окрашивало стены монастыря в золотые тона. Где-то там, за горизонтом, уже плыли их корабли. Но сейчас, в этот момент, у меня было нечто ценное — знания. И я был готов использовать их.
— Спасибо, — сказал я аббату.
Он кивнул, понимая без слов. Затем достал шахматную доску.
— Сыграем?
— Сыграем, — улыбнулся я.
Игра началась. Аббат внезапно спросил:
— Ты знаешь, что такое электричество? — его вопрос повис в воздухе.
Я замер. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Аббат сидел напротив, его голубые глаза изучали меня с невозмутимым спокойствием. Шахматная доска, между нами, вдруг показалась полем боя, а его вопрос — выстрелом в упор.
— Электричество? — переспросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Откуда ты знаешь это слово?
Колум улыбнулся, как будто говорил о погоде.
— Ты сам его произнёс, Бран. Вчера, после обеда. Ты заснул на лавке в трапезной и бормотал что-то о «проводах», «генераторах» и «электричестве». Ледяная волна прокатилась по спине. Я разговаривал во сне. И не просто бормотал — я говорил о вещах, которых не должно было быть в этом времени.
— Я… наверное, бредил, — пробормотал я, опуская взгляд на шахматную доску. — После той убоины могло и не такое присниться.
Аббат покачал головой.
— Нет, Бран. Это не было бредом. Ты говорил чётко, как учёный. И слова... они были странными, но осмысленными. Я сглотнул. Мысль о том, что Колум тоже мог быть попаданцем, мелькнула, как молния. Может, он из моего времени? Или даже из будущего? Но его следующий вопрос развеял все надежды.
— Что такое «генератор»?
В его глазах не было лукавства — только искреннее любопытство. Он действительно не знал.
— Это... — я замялся, пытаясь придумать объяснение, которое не прозвучало бы как безумие. — Это как мельница, но для... света.
Аббат задумался, потом рассмеялся.
— Ты странный мальчик, Бран. Но интересный.
Он передвинул ладью, но я уже не мог сосредоточиться на игре. Мысли путались. Если я говорил во сне, то кто ещё мог слышать? Монахи? Послушники? А что, если в следующий раз я заговорю о самолётах, интернете или чём-то ещё более непостижимом?
— Ты сегодня не в духе, — заметил Колум, забирая моего коня. — Что-то случилось? Я сделал вид, что обдумываю ход, чтобы выиграть время.
— Просто устал. Много учёбы.
Аббат кивнул, но взгляд его стал пристальным.
— Если тебе нужно отдохнуть — скажи. Ты не раб, чтобы надрываться.
— Спасибо, — пробормотал я.
Но дело было не в усталости. Дело было в страхе.
***
Той же ночью я лежал в общем зале, где спали послушники, и притворялся спящим. Вокруг храпели, вздыхали, кто-то ворочался на соломе. Я сжимал кулаки под грубым одеялом. Так продолжаться не могло.
«Нужна своя келья», — думал я.
Но как её получить? Просто так монахи не выделяли отдельные помещения. Нужна была причина. Или заслуга. Утром я отправился в монастырский сад, где работал старый монах по имени Кайл. Он копался в грядках, бормоча себе под нос.
— Брат Кайл, — начал я осторожно, — я хочу помочь с переписыванием книг.
Он поднял голову, удивлённо хмыкнув.
— Ты же ещё только учишь латынь.
— Но я могу готовить перья, смешивать чернила, чистить пергамент, — быстро сказал я. — Аббат говорит, что у меня получается.
Кайл почесал бороду.
— Ладно. После обеда приходи в скрипторий. Посмотрим, что ты умеешь.
Это был первый шаг.
***
Скрипторий оказался небольшой комнатой с узкими окнами. В нём стоял тяжёлый запах пергамента, чернил и воска. Двое монахов сидели за столами, склонившись над свитками. Кайл указал мне на угол, где лежала куча гусиных перьев.
— Очищай. Кончики должны быть острыми.
Я кивнул и принялся за работу. Это было монотонно, но просто. Главное — не торопиться и не сломать перо. Пока я работал, слушал разговоры монахов. Они обсуждали новый заказ — переписать «Житие святого Патрика» для монастыря в Арме.
— Аббат хочет, чтобы мы добавили миниатюры, — сказал один.
— Тогда работы на месяц, — вздохнул другой.
Я подождал паузу и осторожно вставил:
— Я могу помочь с фоном для миниатюр. Простые узоры.
Монахи переглянулись.
— Ты умеешь?
— Да, — соврал я. В прошлой жизни я не был художником, но базовые вещи мог изобразить, так как три года в юности посещал художественную школу. Здесь главное было показать себя полезным.
— Ладно, — согласился Кайл. — Попробуй.
К вечеру я закончил несколько орнаментов по краям страницы. Они были грубоваты, но монахи остались довольны.
