— Нет. Это не просто деньги, Бран. Это наш долг. Если мы перестанем платить — нас исключат. А без защиты Рима викинги сожгут монастырь за неделю.
Я сжал кулаки. Глупость. Рим уже давно не мог защитить сам себя, не то что других. Но спорить было бесполезно — в этом вопросе аббат был непреклонен.
***
Тепло от печи мягко расходилось по помещению, а свет свечей отражался в лакированных дубовых полках. Я привык к этому уюту, к тишине, прерываемой лишь шелестом пергамента. Библиотека стала моим убежищем, местом, где я мог забыть о жестокости этого мира. Но сегодня всё было иначе. В руках я держал свиток, который мог многое изменить.
Я нашел его случайно, разбирая старые записи в дальнем углу. Кожа была потрескавшейся, края обгоревшими — видимо, его спасли из какого-то пожара. Но текст сохранился. И когда я начал читать, то понял: это было решение. Решение проблемы, которая мучила меня уже несколько недель.
Библиотека, которую я так тщательно обустраивал, занимала лишь четверть отведенного ей помещения. Полки стояли полупустые, а денег на новые книги и пергамент не хватало. Аббат жаловался, что монастырь едва сводит концы с концами, и мои просьбы о расширении коллекции встречал скептически. Но этот свиток... он давал шанс.
Я свернул пергамент и положил его в кожаную сумку у пояса. Теперь предстояло самое сложное — убедить аббата Колума.
Аббат сидел за своим массивным столом, углубленный в переписку с каким-то монастырем на континенте. Когда я вошел, он лишь кивнул, не отрываясь от работы. Я терпеливо ждал, пока он закончит строку, и только тогда заговорил:
— Отец Колум, мне нужно обсудить с вами важное дело.
Он отложил перо и посмотрел на меня. Его голубые глаза, обычно добродушные, сейчас были настороженными.
— Опять про пергамент? Я же сказал, Бран, пока у нас нет лишних денег.
— Не только про пергамент, — я сделал шаг вперед. — Я нашел способ, как монастырь Глендалох может зарабатывать. Без ущерба для нашей главной миссии.
Аббат нахмурился:
— Мы не торгаши, чтобы гнаться за прибылью.
— Но мы хранители знаний, — мягко возразил я. — А знания требуют средств. Представьте: новые книги, крепкие стены, помощь деревням вокруг. Разве это не богоугодное дело?
Я видел, как он колеблется. Колум был человеком практичным, но мысль о деньгах явно вызывала у него дискомфорт.
— О чем ты говоришь, Бран? — наконец спросил он.
Я достал свиток и осторожно развернул его на столе.
— Вот. Это не просто старый текст. Это возможность.
Аббат пробежал глазами по строчкам, и я увидел, как его брови поползли вверх. Он перечитал начало еще раз, затем резко поднял на меня взгляд:
— Ты уверен, что сможешь всё это выполнить?
— Да. Всё проверено, нужно лишь всё правильно сделать.
— Это... нечестиво, — пробормотал он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
— Нет, — я покачал головой. — Это практично. Мы не отрекаемся от веры, мы обеспечиваем её будущее.
Комната погрузилась в тишину. Аббат в задумчивости постукивал пальцами по столу. Я знал, что сейчас решается судьба библиотеки — и, возможно, всего монастыря.
— Допустим, — наконец сказал он. — Но с условиями. Во-первых, все, что заработаем сверх дюжины золотых в год, пойдет на нужды монастыря и твоей библиотеки. Ни монеты больше. Во-вторых, если через полгода не будет результата — проект закрываем. И в-третьих, — он пристально посмотрел на меня, — ты берешь всю ответственность на себя. Если что-то пойдет не так — отвечать будешь ты.
Я глубоко вздохнул. Условия были жесткими, но справедливыми.
— Согласен.
— Тогда начинай, — аббат снова взялся за перо, давая понять, что разговор окончен. — И, Бран...
— Да, Колум?
— Молись, чтобы твой план сработал.
Свиток лежал передо мной, его края обуглены, но текст сохранился удивительно хорошо. Латинские буквы, выведенные твердой рукой, описывали нечто очень полезное — конструкцию печи, способную накормить целый легион. Я перечитал строки еще раз, чтобы убедиться: да, это была схема хлебопекарни для пяти тысяч бойцов. Две с половиной тысячи буханок в сутки. По полбуханки на человека.
Мои пальцы дрожали, когда я свернул пергамент. Это было не просто знание — это был ключ. Ключ к источнику дохода, кушать люди хотят всегда, а хлеб в это время основа рациона. Если римляне могли выпекать столько хлеба, усилиями пяти пекарей, значит, и мы сможем.
Первым делом я отправился в деревню. Мне нужен был гончар. Старик Дубгал сидел у своей хижины, лепя горшок из глины. Его пальцы, кривые от возраста, двигались с удивительной точностью.
— Ты умеешь делать кирпичи? — спросил я, опускаясь рядом на корточки.
Дубгал поднял глаза, в которых читалось удивление.
— Кирпичи? Нет, господин. Я делаю миски да кувшины.
— А если научишься?
Он медленно почесал бороду, оставляя на щеке глиняные полосы.
— А зачем?
— Потому что я дам тебе зерно.
Глаза старика загорелись. Голодные времена не щадили никого.
— Попробую.
— Хорошо. Завтра приходи в монастырь.
***
