Битва длилась до полудня. Солнце, поднявшееся над холмами, освещало кошмар: горы трупов, лужи крови, в которых барахтались раненые. Айлиль, потеряв шлем, рубил мечом направо и налево. Его некогда гордый плащ с волчьей головой был изорван, лицо — в саже и крови.
— Ко мне! — кричал он, отступая к скалам.
Но его рыцари гибли под ударами легионеров. Кто-то сдался, бросая оружие. Кто-то бежал, спотыкаясь о тела.
— Бран! — Руарк, окровавленный, но невредимый, указал мечом на группу всадников, прорывающихся к восточному выходу. — Айлиль!
Мы бросились в погоню. Арбалетчики осыпали беглецов болтами. Один за другим падали рыцари, но король Лейнстера, пригнувшись к шее коня, ускользал.
— Пусть бежит, — сказал я, останавливая Кайртира. — Мертвый враг — лишь труп. Живой и поверженный — урок для других.
На закате мы стояли среди развалин битвы. Ветер разносил стоны и запах смерти. Руарк, сняв шлем, вытирал лицо окровавленной тканью.
— Ты был прав, — пробормотал он. — Закон сильнее меча, я не видел, чтоб победу одержали столь малыми силами, бойцы все сражались как один.
Я посмотрел на поле, где наши легионеры подбирали раненых — и своих, и чужих. Среди трупов врагов лежали зерна овса — те самые, что Айлиль купил за последнее серебро. Они скоро прорастут, удобренные кровью.
Выжившие оккупанты проклинали тот момент, когда решили сунуться к нам в Эйре за наживой. И враги прозвали ущелье, где произошла битва — злой землёй.
Айлиль скакал прочь, оставляя за собой дым и пепел. Руарк решил преследовать его, но перед погоней требовалось привести себя в порядок и отдохнуть.
Три дня. Три долгих дня, за которые кровь на поле боя успела впитаться в землю, а запах смерти смешался с дымом погребальных костров. Я стоял на краю ущелья, глядя, как крестьяне с лопатами копают братскую могилу для воинов Айлиля. Их труд оплачивался монетой из казны Эйре — каждый павший враг, брошенный в могилу, стоил две медяшки. Жадность побеждала отвращение: мужчины в грубых холщовых рубахах молча перебрасывались шутками, будто хоронили не людей, а павшую от мора скотину.
— Смотри, — Руарк ткнул пальцем вниз, где среди камней мелькали фигуры в серых плащах. — Твой закон даже мертвых разделил.
Он был прав. Наши павшие лежали в отдельных могилах у подножия холма. Каждую отметили камнем с выбитым именем и датой. «Кайртан мак Фергал. Пал в битве при Слив-Блум. Защищал закон». Я приказал переписать всех — от командиров до юнцов, дрожавших при первом выстреле. Пусть враги знают: мы помним.
Раненых погрузили на телеги, устланные свежим сеном. Монахини из Глендалоха, обернув лица льняными платками, осматривали каждого. Их руки, привыкшие к травам и скальпелям, работали быстро: промывали раны раствором уксуса, перевязывали прокипяченными бинтами, отсекали гнилые ткани. Одна из них — сестра Морн — остановила меня у повозки:
— Брат Бран, у них лихорадка. Если повезем через болота, половина умрет.
— Тогда повезут через дорогу, — ответил я, указывая на свежевымощенную дорогу к монастырю. Камни, уложенные в прошлом месяце, местами покрылись мхом, но выдержали дожди.
Руарк тем временем обходил лагерь, пиная ногой опрокинутые котлы. Его лицо, покрытое сажей и царапинами, напоминало потрескавшийся щит.
— Снаряжение, — буркнул он, поднимая с земли разорванный колчан. — Половина тетив порвана, болты потеряны...
— Починим, — перебил я, кивая в сторону кузнецов. Коналл и его подмастерья уже раздували горны, выковывая новые наконечники. Воздух звенел от ударов молотов по раскаленному эйриту.
К вечеру третьего дня войско было готово. Арбалетчики, облаченные в кожаные доспехи с нашитыми стальными пластинами, проверяли «Клыки». Их обувь — дубленые сапоги с железными подковами — не скользила даже на мокрых камнях. Каждый нес на поясе мешочек с сушеным мясом, луком и кусочками смолы для разжигания костра.
— Легче викинга, выносливее монаха, — усмехнулся Кайртир, поправляя тетиву. За его спиной висел колчан с тридцатью болтами — ровно столько, сколько позволял вес.
Мы оставили треть легиона охранять Эйре — ветеранов с поседевшими висками да юнцов, еще не нюхавших крови. Остальные двинулись по следам Айлиля.
Дорога на восток петляла меж торфяных болот и дубовых рощ. Викинги называли эти земли «трясиной духов» — здесь даже солнце пробивалось сквозь тучи робкими лучами. Мы шли быстро: арбалетчики в авангарде, пехота с щитами — в арьергарде. Руарк ехал рядом, сверяясь с картой, вырезанной на березовой коре.
— Он бежит в Нейс, — проворчал он, показывая на метку у реки Бойн. — Там его ждут последние союзники.
— Значит, настигнем у брода, — ответил я, вспоминая разведданные. Брод через Бойн был мелким, но широким — идеальное место для засады.
На вторые сутки погони мы наткнулись на первый след — обгоревшую повозку. Колесо, застрявшее в трясине, еще дымилось. Рядом валялся труп коня с перерезанным горлом.
— Берегись, — Кайртир указал на дерево, где на ветвях сидели три ворона. Птицы молча наблюдали, поворачивая головы. Примета хуже некуда.
