К вечеру дозорные заметили дымок за холмом. Айлиль разбил лагерь у подножия древнего дольмена — каменного стола друидов. Его воины, едва державшиеся на ногах, ставили палатки и разводили костры.
— Ждем до рассвета, — приказал я, прячась в зарослях папоротника. — Пусть уснут.
Ночью луна скрылась за тучами. Арбалетчики, обмотанные темными плащами, поползли к лагерю. Кайртир вел их, как тень, — бесшумно, без единого звона железа.
— Огонь, — прошептал я, и первая стрела с горящей паклей вонзилась в шатер Айлиля.
Хаос вспыхнул мгновенно. Воины, спросонья хватавшие мечи, бежали прямо под болты. Арбалетчики били точно — в щели между доспехами, в глаза, в сгибы коленей.
— Вперед! — заревел Руарк, выхватывая меч.
Мы ворвались в лагерь, как буря. Айлиль, полуодетый, выскочил из горящего шатра. Его лицо, искаженное яростью, было бледно при свете пламени.
— Ты опоздал, колдун! — крикнул он, отступая к дольмену.
За камнями ждали его последние рыцари — два десятка изможденных мужей в ржавых кольчугах. Они сомкнули щиты, образуя стену.
— Арбалетчики! — скомандовал я, но Кайртир уже натянул тетиву.
Болт пробил щит, вонзившись в плечо воина. Стена дрогнула.
— Закон сильнее меча, — прошептал я, шагая вперед.
Айлиль метнулся в сторону, но Руарк перекрыл путь. Их клинки скрестились с звоном, высекая искры.
***
Туман, словно серое полотно, обволакивал долину. Айлиль исчез в нём, как призрак, растворившись между силуэтами древних камней. Его конь, вздыбившись на миг над зарослями папоротника, скрылся за поворотом тропы. Я стоял, сжимая арбалет, и чувствовал, как холодная влага оседает на ресницах. Внизу, среди обугленных шатров и трупов, слышались стоны раненых, лязг железа, прерывистые команды легионеров. Но всё это казалось далёким, словно отзвуки другого мира.
— Догоним! — Руарк рычал, как раненый вепрь, вытирая окровавленный клинок о плащ. Его глаза горели яростью, но ноги уже подкашивались от усталости. — Он не уйдёт!
Я схватил его за рукав, чувствуя, как мокрая ткань холодит пальцы.
— Посмотри вокруг. Твои люди едва держатся на ногах. А впереди — болота.
Он рванулся, но я не отпустил. Мы оба знали: даже один неверный шаг в трясине — и конец. Наши бойцы, обмотанные грязными повязками, с потухшими глазами, напоминали теней. Они падали на колени у костров, срывая с убитых врагов кожаные фляги, чтобы глотнуть мутной воды. Один из арбалетчиков, мальчишка лет шестнадцати, сидел на камне, тупо глядя на свою дрожащую руку — два пальца отсутствовали, перебитые вражеским топором.
— Прикажи остановиться, — прошептал я. — Или завтра некому будет сражаться.
Руарк выругался, плюнув в сторону, куда скрылся Айлиль. Плевок упал в лужу, смешавшись с кровью.
— Хорошо. Но если он вернётся...
— Он не вернётся. У него осталось меньше двадцати всадников, — я махнул рукой в сторону дымящихся развалин. — И ни зерна, ни серебра. Его войско стало легендой о жадности.
Мы разбили лагерь на склоне холма, где друидские камни, покрытые лишайником, напоминали застывших великанов. Легионеры, сбившись в кучки у костров, чинили доспехи, точили клинки. Коналл, наш кузнец с руками, изуродованными ожогами, уже раздувал переносной горн, правя повреждённые наконечники для болтов. Воздух наполнился звоном металла и треском угля.
— Собирайте трофеи! — кричал Финтан, волоча за собой мешок с ржавыми мечами. — Всё железо пригодится!
Я обходил ряды, проверяя раненых. Сестра Морн, её лицо скрыто под капюшоном, перевязывала солдату рваную рану на плече. В её котле кипела смесь из тысячелистника и коры ивы — запах горький, как сама правда.
— Держи, — она протянула мне глиняную чашу с отваром. — Для Руарка. Чтобы не занесло болезнь.
Он сидел у костра, сдирая с лат засохшую грязь. Его правая рука, перетянутая кожаным ремнём, дрожала от напряжения.
— Пей, — я поставил чашу перед ним. — Или завтра не поднимешь меч.
Он фыркнул, но подчинился. Лицо его исказилось от горечи.
— Ты думаешь, он сбежал навсегда? — спросил он, глядя в огонь.
— Нет. Он не вернётся, пока не соберёт новое войско. Но к тому времени... — я указал на склон, где Кайртир обучал новобранцев стрелять из «Клыков». — Мы будем готовы.
Ночь опустилась, густая и тяжёлая. Туман сменился изморосью, заставляя костёр шипеть и коптить. Я сидел у огня, разбирая арбалет. Тетива, пропитанная оленьим жиром, слегка растянулась — надо будет заменить. Внезапно из темноты донёсся шёпот:
— Брат Бран...
Это был Гилла-Криост, дозорный с лицом, изрезанным оспой. Он дрожал, как осиновый лист.
— Внизу... у брода... огни.
Мы спустились к реке, крадучись, как волки. Сквозь дождь виднелись тусклые огоньки — факелы, зажжённые под навесом скал. Там, среди валунов, копошились люди. Не Айлиль — викинги. Их рогатые шлемы, обтянутые кожей, блестели в свете пламени. Они тянули на верёвках лодку, гружённую бочками.
— Норвежцы, — прошептал Руарк. — Хальфдан шлёт подкрепление. Торгует и с нами и с ними.
Я сжал арбалет. Их было не больше тридцати — усталые, мокрые, но опасные. Они не знали, что мы здесь.
