Моран не стал бы винить Осгара за его страх. Да и как было не испугаться. Наводящие ужас воины Бродара могли в любую минуту прорвать строй кельтов и ринуться к ним. Ему даже показалось, что в одном месте, где схватка была особенно жестокой, викинги уже побеждают. Но неожиданно знамена из самого центра кельтской армии качнулись вперед, и воины, выстроившись в клин, двинулись в ту сторону.
– Это мой сын, – с гордостью сказал Бриан. – Он одинаково хорошо владеет мечом обеими руками.
Некоторое время казалось, что воины Бродара продолжают наступать, но вскоре стало ясно: ни у одной из сторон нет явного преимущества. Место павших тут же занимали воины из следующего ряда. Схватки становились все яростнее, все ожесточеннее; слышался громкий лязг мечей, скрежет топоров, в воздух взмывали столбы искр. Боевые крики становились все злее. Звук ударов заставлял Морана морщиться. А Осгар, как завороженный, расширенными от ужаса глазами смотрел прямо перед собой. Страх монаха был так силен, что даже Бриан Бору, вероятно почувствовав его, через какое-то время обернулся и сказал Осгару с улыбкой:
– Прочитай нам какой-нибудь псалом, брат Осгар. Бог на нашей стороне. – Он протянул руку к лежавшей рядом сумке и достал из нее книгу. – Видишь, – добавил он, – я даже взял с собой твои Евангелия. И буду на них смотреть, пока ты читаешь.
Старый король так и поступил, чем несказанно удивил и восхитил Морана.
– Не спускай глаз с поля, – бросил Бриан слуге, – если что-нибудь случится, дай знать.
Как предполагал Моран, настало самое время и королю Тары присоединиться к сражению. Но О’Нейл не двигался с места, хотя и находился недалеко. Моран не стал делиться своими мыслями. Одного взгляда на короля Бриана, спокойно смотревшего в книгу, было достаточно, чтобы понять: беспокоить короля не следует.
Сам Моран, к своему удивлению, большого страха не испытывал. И не оттого, что прятался за щитами королевских гвардейцев. Они вряд ли защитили бы их, ведь ужасное сражение происходило всего в нескольких сотнях ярдов. Он вдруг со всей ясностью понял, что спокоен совсем по другой причине. Просто он уже знал, что скоро умрет.
Уже миновал полдень, когда Сигурд вдруг заметил какое-то движение справа от себя.
Пока две армии сближались, он отчаянно искал взглядом Харольда. Хотя тот и был норманном, Сигурд рассчитывал увидеть его скорее на стороне клана Бриана или среди манстерцев. Норвежец также мог оказаться в числе личной охраны старого короля. Но, как ни высматривал Сигурд своего обидчика, он так его и не увидел, и от разных людей, которых расспрашивал о норвежце, тоже ничего не узнал.
Он уже убил пятерых и ранил не меньше дюжины. В тот день он выбрал для сражения меч. В ближнем бою было удобнее колоть, чем замахиваться топором. Хотя в Дифлине ковали отличные лезвия, оружие викингов превосходило все сделанное на кельтском острове, и обоюдоострый клинок из превосходной стали, который Сигурд купил в Дании, был просто великолепен. Сигурд знал, что битва будет нелегкой, но все-таки не ожидал, что она будет настолько тяжелой, он даже вынужден был отступить назад, чтобы немного передохнуть.
Вскоре с востока налетел резкий, пронизывающий ветер. В пылу сражения Сигурд почти не замечал его, но теперь, в минуты передышки, сразу почувствовал его силу. Ветер был сырым, как брызги морской пены, и это немного удивило его. Еще он был какой-то липкий. И на губах Сигурд чувствовал его солоноватый привкус. Он несколько раз моргнул, чтобы очистить глаза, потом нахмурил брови и выругался.
Это не был ветер с моря. Каждый раз, когда воины впереди него сталкивались в смертельной схватке, каждый раз, когда он слышал, как поверженное тело падает на землю, в воздух летели брызги пота и крови, и эту смесь, словно накипь морскую, ветер швырял ему в лицо.
На Бродара наседали Волк-Забияка с его норманнами. Казалось, Бродар немного отступает назад, чтобы перестроиться. С ним было всего около дюжины воинов. Сигурду с его места было все хорошо видно. Бродар решил передохнуть.
Или нет? Его маленький отряд, которого не видели те, кто сражался впереди, начал продвигаться к небольшой рощице возле деревни.
Сигурд не был трусом, но он находился здесь по одной-единственной причине. Его совсем не волновало, кто победит – Манстер или Ленстер. Он прибыл сюда не умирать, а сражаться и получить за это деньги, а платил Бродар хорошо. Если этот вояка с изуродованным шрамами лицом решил укрыться в лесу, Сигурд поступит так же. И он направился в ту сторону.
Харольд не отрываясь следил за сражением. К середине дня он уже мог сказать, чем все закончится.
Взяв с собой оружие, он выехал еще на рассвете и остановился в таком месте, откуда были хорошо видны и лагерь короля Тары, и Клонтарф. У него был четкий план. Если армия О’Нейла, в которой находились его сыновья, присоединилась бы к сражению, он бы отправился туда. А если бы увидел, что армия Бриана разбита и Морану грозит опасность, то, вопреки своему обещанию, поспешил бы туда и попытался бы спасти своего друга.
