Но решит ли он? Сигурд не торопился. Он медленно поднял меч, показывая его Осгару, как уже делал раньше. Монах дрожал как осиновый лист. Сигурд сделал два шага в сторону. И вдруг издал оглушительный боевой рев. Осгар содрогнулся и едва не выронил топор. Сигурд сделал шаг вперед. Несчастный монах был так напуган, что закрыл глаза. В воротах Сигурд заметил темноволосую женщину, очень бледную. Красивая, подумал он. И прикинул расстояние. Нет, пожалуй, даже ложный выпад делать незачем. Он сжал рукоять меча и приготовился нанести удар.
В ту же самую минуту увидел, что из-за изгороди к воротам идет Харольд. Какая удача!
И тогда Осгар ударил. Он вознес короткую молитву к небесам, а когда приоткрыл глаза и увидел, что Сигурд, пусть на один миг, отвел взгляд куда-то в сторону, понял, что, несмотря на все его грехи, Бог дает ему один-единственный шанс. Он ударил, вложив в этот удар все силы, что у него были. Ударил ради Килинн, которую любил, ради своей полной сомнений жизни, своих утраченных надежд и неутоленной страсти. Он ударил, чтобы покончить со своей трусостью и со своим стыдом. Ударил, чтобы убить Сигурда.
И убил. Отвлекшись всего на миг, пират не заметил, как Осгар опустил топор, и это стало его роковой ошибкой. Лезвие обрушилось на его голову, с тошнотворным хрустом раскалывая череп и разбрызгивая мозг, разрубило переносицу и раздробило челюсти и лишь потом застряло в ключице. От удара чудовищной силы тело упало на колени. Мгновение оно стояло так, словно некое неведомое существо с топором вместо головы, и рукоятка торчала вперед, как нос длиной в целый ярд, а Осгар, все еще не веря, смотрел на дело рук своих. В следующее мгновение бездыханное тело рухнуло на землю.
Харольд, который шел с соседнего поля и даже не подозревал, что у него гости, с изумлением смотрел на то, что произошло на его глазах так быстро, что он даже не успел опомниться.
Три недели спустя Харольд и Килинн поженились в Дифлине. По предложению Харольда свадьба проходила по христианскому обряду, и жених с веселым добродушием позволил окрестить себя кузену невесты Осгару, который после и обвенчал их. Перед самой церемонией Осгар молча протянул невесте маленькое колечко из оленьего рога.
Несмотря на то что его снова и снова просили занять место аббата в родовом монастыре, Осгар отказался и предпочел вернуться к тишине любимого Глендалоха. Там он создал еще одну книгу Евангелий, очень красивую, хотя ей и недоставало вдохновения, отданного его первому утраченному творению.
Битва при Клонтарфе по праву считается наиболее важной в истории кельтской Ирландии. В песнях и поэмах она прославлена как великая война ирландцев с чужеземцами: ирландец Бриан Бору остановил вторжение викингов, обеспечив победу Ирландии над захватчиками с севера. Однако это всего лишь ошибочное утверждение излишне романтичных историков. Хотя, возможно, сражение действительно не допустило новых нападений викингов в такое нестабильное для северных земель время, но сам Дифлин, как и прежде, остался под властью своего правителя викинга. Норманны в ирландских гаванях сохранили свое влияние, и ирландско-скандинавские сообщества, как их часто называли, прочно утвердились на острове.
Истинное значение битвы при Клонтарфе, скорее всего, не столь однозначно. Во-первых, Клонтарф и события вокруг него проявили стратегическое значение богатейшего порта острова. Не являясь ни клановым, ни религиозным центром, именно Дифлин благодаря своим торговым связям и неприступным крепостным стенам играл важнейшую роль в управлении всей Ирландией, в то время как древняя Тара оставалась лишь символом власти.
Во-вторых, как это ни печально, именно после битвы при Клонтарфе Ирландия упустила великую возможность объединить свои разрозненные земли. Потому что хотя Бриан Бору, безусловно, и выиграл сражение, но заплатил за это собственной жизнью. Потомки его внуков, О’Брианы, получили огромную славу, однако ближайшие его преемники не смогли объединить и удержать всю Ирландию, как, пусть и на одно десятилетие, сделал старый король. Двадцать лет спустя титул верховного короля вернулся к королям Тары О’Нейлам, но это была лишь формальная тень правления Бриана Бору. Разъединенная Ирландия, как и расколотый на части древний кельтский остров, всегда оставалась слишком уязвимой.
Вот так победа Бриана Бору стала одновременно и его поражением, норвежец Харольд и кельтка Килинн, любившие друг друга, счастливо жили в браке, христианин Моран, получив предупреждение от языческих богов, погиб в сражении, как настоящий воин, а монах Осгар убил дурного человека, хотя и сам не понял, почему он это сделал.
Вторжение, которому предстояло принести Ирландии восемь веков страданий, началось в солнечный осенний день 1167 года от Рождества Христова. В маленький южный порт Уэксфорд вошли три корабля.
