Дальше дорога была ровной, и они перешли на галоп, а когда Осгар снова увидел их, всадники были уже далеко. Какое-то время он еще мог различить вдали их силуэты, но потом потерял их из виду. Однако он продолжал идти в том направлении и вскоре, минуя небольшую рощу, неожиданно понял, что это то самое место, где на него в юности напали грабители. Так и есть: пройдя еще немного, он увидел впереди, едва ли в миле пути, то самое большое поместье. Деревянный амбар, окруженные частоколом сараи с соломенными крышами, большой дом – все было целехонько. Залитые мягким вечерним светом аккуратные домики в окружении живописных окрестностей напомнили Осгару ярко раскрашенную страницу книги. Это было поместье Харольда. Место, где можно укрыться. Должно быть, Килинн направлялась именно сюда. Осгар радостно зашагал вперед.
К входу вела поросшая короткой весенней травой дорожка, и, ступив на нее, Осгар еще больше почувствовал, как в душе растет счастливое предвкушение встречи.
Он уже подходил к воротам, когда увидел ее. Она стояла посреди большого двора перед входом в усадьбу. Дети ждали возле лошадей. Килинн оглядывалась по сторонам. Похоже, в доме никого не было. Длинные темные волосы лежали на ее плечах – точно так же, как он представлял себе тысячу раз. Сердце его затрепетало. Теперь, став вдовой, она казалась еще красивее, еще обольстительнее, чем та Килинн, которую он помнил. Осгар прибавил шаг.
Все еще не видя его, она продолжала оглядываться по сторонам, словно ища кого-то. Потом быстро пошла к воротам, и он увидел, что она смотрит в его сторону. Он помахал ей рукой. Лицо ее осталось безучастным.
Осгар нахмурился, потом улыбнулся. Ну конечно же, ведь кого она видела? Какого-то грязного оборванца в монашеской одежде и с топором в руках. Скорее всего, она его просто не узнала.
– Килинн! – закричал он. – Это я, Осгар!
Она продолжала смотреть в его сторону в явной растерянности. Неужели не поняла? Потом она ткнула рукой в его сторону. Он снова помахал ей. Она замотала головой и еще раз, уже настойчивее, указала рукой на что-то за его спиной. Осгар остановился и посмотрел назад.
Всего в каких-то десяти ярдах он увидел всадника. Когда он остановился, всадник тоже остановил коня. Наверное, он уже давно ехал за ним, но Осгар, разволновавшись при виде Килинн, просто не слышал стука копыт по мягкой траве. В седле сидел Сигурд.
– Ну что, монах, вот мы и снова встретились. – Разбойник пристально смотрел на Осгара, явно решая, что с ним делать.
Невольно сжав рукоятку топора, Осгар попятился. Сигурд пустил лошадь медленным шагом, не торопясь его догнать. Далеко ли еще до ворот, пытался вспомнить Осгар. Может, он успеет забежать внутрь? А если Килинн уже закрыла ворота и он останется снаружи один на один с Сигурдом? Погруженный в свои мысли, он не сразу услышал, что разбойник обращается к нему.
– Беги отсюда, монах! Мне нужен вовсе не ты. – Сигурд ухмыльнулся. – Тот, кого я ищу, за этими воротами. – Он махнул рукой, как бы отгоняя Осгара. – Иди, монах, иди. Убегай.
Но Осгар не побежал. Потому что там была Килинн. И воспоминание о том печальном дне, когда он позволил Морану одному пойти в Дифлин, чтобы спасти ее, вновь наполнило его сердце горечью. Тогда он не смог нанести удар. Он предпочел ей свое монашеское призвание, как делал почти всю жизнь. А теперь этот страшный человек, этот изверг угрожает ей. Что он с ней сделает? Изнасилует? Убьет? Видимо, и то и другое. Ну что же, час настал. Он должен убить. Убить этого викинга или хотя бы попытаться и погибнуть самому. Да, ему было очень страшно, но мятежный дух предков вдруг всколыхнулся в нем, когда он громко крикнул стоявшей позади Килинн:
– Закрой ворота! – Он сделал шаг назад и вскинул топор над головой, преграждая дорогу.
Сигурд медленно и осторожно спешился. Он даже не дал себе труд надеть шлем, который так и болтался у него за спиной, только достал из ножен меч. Пререкаться с монахом он не хотел, но Осгар стоял у него на пути. Неужели этот глупец действительно вздумал его ударить? Монах, конечно, этого не понимал, но стойку для нападения он выбрал крайне неудачную. Его вес был распределен так, что исхода могло быть только два. Либо Сигурд сделает ложный выпад, и тогда Осгар, опустив топор, ударит лишь по воздуху или даже по собственной ноге. И если он тут же не успеет увернуться, Сигурду достаточно будет быстро отскочить вправо, чтобы вонзить меч прямо ему в бок. Все будет кончено еще до того, как его топор успеет пройти половину пути. Осгар обречен, только он еще не понимает этого. Если он решит драться, ему конец.
