– Вы не слышали? Палмер вам ничего не сказал? – Питер выглядел удивленным. Потом он медленно кивнул: – Это все король Генрих… Он закончил свои дела в Ирландии и собирается уезжать. Осталось кое-что уладить в Дублине, этим он сейчас и занимается. Боюсь, Фионнула… – Питер немного помолчал, – для твоего отца это ничем хорошим не закончится, хотя к нему отнеслись с особым уважением, – добавил он. – Ему оставили южную часть его земель. Которые он, разумеется, теперь получил от короля как его вассал. Но вся северная часть его владений, рядом с Дублином, перешла к человеку по имени Бэггот. Твой отец очень расстроен. – Питер снова замолчал. – Боюсь, – сказал он наконец, – теперь будет в порядке вещей даровать и отбирать.
Девушки ошеломленно уставились на него. Первой опомнилась Уна:
– И с Палмером тоже так поступили?
– Он еще больше пострадал, можно сказать. Король забрал все его земли в Фингале для своих рыцарей. Оставил ему только кусок земли возле Дублина, но этого едва хватит, чтобы прокормиться самому и поддерживать больницу. Король, конечно, учел, что у Палмера нет наследников. И позаботился только о больнице.
Уна подавленно молчала. Как после такого удара она может беспокоить Палмера просьбами о своей несчастной семье?
– Все старые привилегии облетают, как листья осенью, – добавил Питер. – Домов в городе это тоже касается.
– А что получаешь ты сам? – холодно спросила Фионнула.
– Я? – Питер пожал плечами. – Я ничего не получаю, Фионнула. У Стронгбоу хватает родни, о которой надо позаботиться, а как только сюда прибыл король Генрих, власть Стронгбоу что-либо даровать вообще сильно уменьшилась. Король Генрих меня едва знает. Я ничего не получу в Ирландии. И наверное, уеду вместе с королем. Стронгбоу убедил его взять меня с собой, так что, может быть, где-то в других краях мне повезет больше.
Фионнула внимательно его выслушала. И грустно улыбнулась.
– Значит, мы тебя больше не увидим, Валлиец, – сказала она уже мягче.
– Нет.
– Что ж, надеюсь, тебе здесь было хорошо.
– Да. Очень.
Еще мгновение они смотрели друг на друга. Потом Фионнула вздохнула:
– Тебе незачем сопровождать меня домой, Валлиец. Я тут закончу кое-какие дела и сама пойду.
Во время этого недолгого разговора, который ей показался довольно бессмысленным, Уну заинтересовала только одна фраза, оброненная Питером.
– Хотелось бы знать, что будет с домом моего отца, – шепнула она на ухо Фионнуле.
– Валлиец! – крикнула Фионнула. – Это Уна Макгоуэн, ты сейчас живешь в ее доме. Она хочет знать, что будет с ним дальше.
– Вообще-то, так получилось, что я действительно это знаю, – ответил Питер. – Сюда приезжают торговцы из Бристоля, и этот дом, как и многие другие, передан одному из них. Я даже знаком с этим человеком. Его зовут Дойл.
Уна думала, что Фионнула уйдет вслед за Питером, но, к ее удивлению, девушка не торопилась уходить. Через полчаса встревоженная Уна отправилась ее искать и нашла в каморке в дальнем конце мужской палаты, в той самой, где она встречалась со священником. Фионнула стояла на коленях и тихо плакала. Желая ее утешить, Уна села на пол рядом с ней.
– Могло быть и хуже, Фионнула, – напомнила она подруге. – Твоя семья все равно осталась богаче многих. Уверена, твой брат однажды станет епископом. Да и женихов у тебя еще будет полным-полно.
Но все утешения были напрасны. Плечи Фионнулы продолжали вздрагивать.
– Сначала Брендан, – пробормотала она сквозь слезы. – Потом мой Валлиец. Все меня бросают.
Хотя это и казалось немного некстати, но Уне так хотелось успокоить подругу, что она возьми и скажи:
– Может, тебе снова повидаться с тем священником?
Однако после этих слов Фионнула расплакалась еще сильнее. Наконец она подняла голову и повернула к подруге лицо, залитое слезами:
– Уна, ты не понимаешь, глупая ты малышка. Ты ничего не понимаешь. Я беременна!
– Беременна? Бога ради, Фионнула, кто это сделал?
– Рори О’Бирн, Уна. Помоги мне Господь… Это Рори.
На этом корабле собралось много разного народа: гончары, плотники, шорники, каменщики и мелкие торговцы. Многих Дойл сам привез из Бристоля. Корабль, разумеется, тоже принадлежал ему. Апрельский день был ветреным, но ясным, когда корабль пересек зеленоватое море.
Темные глаза Дойла смотрели, как деревянная пристань Дублина становится все ближе и ближе.
– Ты готов? – спросил Дойл, даже не оборачиваясь.
– Как всегда, – ответил мужчина помоложе, стоявший за его спиной.
Когда шесть лет назад он впервые пришел в дом к Дойлу, то был совсем мальчишкой, а теперь носил короткую бородку клинышком, а лицо его обветрилось от долгих морских путешествий.
– Ты готов расплатиться за свое преступление?
– Придется. Ты не оставил мне выбора. – Мужчина мрачно улыбнулся. – Но после этого ты меня не удержишь.
– Не забывай, что пока ты еще у меня на службе.
– Верно. Но в Дублине мне обязательно повезет, и я от тебя избавлюсь.
