Глядя на этого мудрого старого норвежца и его милую жену, Дойл с сожалением думал о том, какое жестокое время выпало на их долю. Они имели полное право негодовать, ведь он был здесь чужаком. Однако он должен был завершить начатое, а такие люди, как он, никогда не отступают от своей цели. Поэтому он вежливо, но твердо продолжал расспрашивать Айлреда о городе, о том, какие здесь есть ремесла, что продают и покупают, кому из купцов можно доверять. Как он и ожидал, Палмер действительно знал очень много. Когда они доели мясо и на стол подали сладкие пироги и сыр, бристольский купец чувствовал себя уже вполне раскованно, выпил вина и перешел к более общим темам, а потом согласился ответить на вопросы Палмера.
Особенно Палмер интересовался городским управлением Бристоля, а также тем, какие они имеют торговые привилегии и какие налоги должны платить королю.
– Просто я думаю, – сказал он, – нам теперь следует ждать чего-то подобного в Дублине.
Дойл подробно отвечал на все его вопросы.
Пока они разговаривали, Айлред внимательно наблюдал за своим гостем. Он и сам толком не знал, что надеется увидеть – возможно, нечто такое, что позволило бы ему проникнуть в мысли Дойла, некий ключ к его характеру, которым можно было бы воспользоваться, к примеру, для того, чтобы убедить Дойла проявить доброту к Уне и ее родным. Фамилия Дойла предполагала его ирландское происхождение, и Айлреду казалось, что он что-то слышал о родных купца в Ирландии. Может быть, это помогло бы?
– Вы собираетесь переехать в Дублин? – спросил он.
– Не сейчас, – ответил Дойл. – У меня есть молодой партнер, и он будет вести мои дела здесь какое-то время. Очень способный юноша.
– Значит, родных в Дублине у вас нет, – пустил пробный шар Палмер.
– Мы, вообще-то, из Уотерфорда. Там у меня есть несколько родственников, – сказал Дойл. И вдруг впервые улыбнулся. – Последний из моих родных, живших в Дублине, так и остался здесь. В битве при Клонтарфе. Он был скандинавом, вроде вас, только из Дании. Один из старых морских бродяг.
– В той битве пало много храбрецов, – кивнул Айлред. – Может, я о нем и слышал.
– Может быть. По правде говоря, – продолжил Дойл, – моя родня в Уотерфорде никогда ничего особо и не знала о нем, кроме того, что он был грозным воином. Он был в числе тех, кто напал на лагерь Бриана Бору. И чуть не убил самого короля, насколько мне известно.
Стало ясно, что суровый бристолец, каким бы холодным он ни казался, гордится своим предком.
– И что с ним случилось? – спросил Палмер.
– Мы так и не узнали. Говорят, за ним погнались враги, и больше его не видели. Думаю, его убили гвардейцы Бриана Бору.
– А как его звали?
– Сигурд, – с гордостью ответил торговец. – Меня тоже так зовут. Сигурд.
– Ох… – невольно выдохнул Айлред.
– Вы о нем слышали? – воскликнул Дойл, едва сдерживая волнение.
– Возможно, – ответил Палмер. – Надо подумать, но возможно…
Впрочем, сомнений почти не оставалось. Наверняка это был тот самый Сигурд, который явился к его предку Харольду и был убит священником. Кто бы теперь вспомнил о нем, думал Палмер. Разве что он сам, да еще родные Фионнулы. Дойл, очевидно, ничего не знал о дурной славе своего предка. И теперь Палмер, не имея другой возможности, был вынужден умолять о милосердии потомка злобного убийцы, который к тому же считает своего предка героем. На мгновение, всего лишь на мгновение, Палмера охватило искушение унизить этого человека, обладавшего властью над ним, но он тут же подумал о бедной малышке Уне, и его добрая душа победила.
– Мне кажется, я слышал, – сказал он, ничуть не солгав, – что это был сущий дьявол.
– Тогда это точно он, – с довольным видом согласился Дойл.
После небольшой заминки гость, очевидно, готов был уже перейти к другой теме, но, видя, в какое воодушевление привел Дойла разговор о его предке, Палмер решил попытать счастья и заговорить об Уне.
– Я бы хотел попросить вас о небольшом одолжении… – начал он и тут же увидел, как в глазах Дойла появилась настороженность, но он не остановился и быстро рассказал печальную историю Уны и ее отца. – Сами понимаете мое нынешнее положение, – добавил он. – Я могу дать этой семье временное пристанище, но… Вы не могли бы найти способ как-то помочь им?
Дойл пристально смотрел на него. Понять, о чем он думает, было невозможно, но Айлреду показалось, что в темных глазах бристольца мелькнуло веселье. Причины его Палмер не понял, разве что гостя забавляло то, что проситель сам в одночасье лишился всего. Так или иначе, но тот, кто просит о милости, не может позволить себе обижаться, поэтому Палмер смиренно ждал, что ответит Дойл.
– Я собирался поселить там своего партнера, – сказал наконец Дойл. – Вряд ли он захочет остаться без жилья. И, кроме того, – тихо добавил он, – у меня нет привычки помогать людям, которых я не знаю и которым ничем не обязан.
Это было предостережение Палмеру не заходить слишком далеко. Айлред все понял и промолчал. Но тут вмешалась его жена.
