– Я ничего не обещал. Я только сказал, что подумаю.
– Ну и как?
Терлоу благосклонно улыбнулся.
– Мадам, вас должен кто-то сопровождать, а я в данный момент занят.
– А Лиам?
– Все мои люди также заняты.
– А Мод? – продолжала настаивать Кэтрин.
– У Мод есть свои обязанности по дому. Люди не могут бросить все свои дела и выполнять ваши прихоти.
– Ну, должен же найтись хоть кто-нибудь! – в отчаянии воскликнула Кэтрин. От ощущения полной своей беспомощности она чуть не плакала.
При виде ее слез решительность Терлоу явно ослабла.
– Лиам! – громко позвал он. Лиам тотчас же явился на его зов.
– Найди этого придурка, помощника конюха, – резким тоном приказал Терлоу.
Лиам чуть заметно подмигнул Кэтрин и направился к конюшне, а воспрявшая духом женщина подарила своему тюремщику обворожительную улыбку.
К ним подошел долговязый худенький юноша лет тринадцати-четырнадцати с длинными каштановыми волосами и большими голубыми глазами. Его лицо вполне могло бы послужить какому-нибудь художнику в качестве модели при изображении ангелов, если бы не отрешенно-бессмысленный взгляд его удивительных глаз. Испуганный громким голосом Терлоу, мальчик втянул голову в плечи и растерянно посмотрел на своего повелителя. Кэтрин поняла, что он довольно медленно соображает.
– Не бойся, Тим, – между тем сказал ему Терлоу. – Вот, это леди Кэтрин. Ты будешь сопровождать ее, когда она соберется пойти на кладбище, сегодня, а также в любой другой день, когда она захочет. Ты понял меня?
– Да! – прошептал Тим.
Открыв рот, он во все глаза смотрел на красавицу, стоящую перед ним. Ему казалось, он видит прекрасный сон. Красавица улыбнулась ему, и Тим, вспыхнув, опустил голову.
– Так что же, пойдем? – спросила Кэтрин и протянула ему руку.
Так, взявшись за руки, графиня и помощник конюха направились мимо Терлоу и его воинов к выходу со двора.
– Кажется, леди Кэтрин покорила сегодня еще одно сердце, – усмехнулся Лиам, глядя им вслед.
– Занимайся своим делом, – грубо оборвал его Терлоу.
Выйдя со двора, Кэтрин и Тим прошли мимо семейной часовни О'Нейлов, находящейся возле кладбища. Заметив, как нервничает мальчик, Кэтрин заговорила с ним:
– Когда-то я жила здесь. Шон О'Нейл был моим мужем, и Данганнон был моим домом. Ты помнишь меня?
Тим резко остановился и внимательно посмотрел на нее. Какое-то смутное воспоминание забрезжило в его затуманенном мозгу. В глазах появилось выражение узнавания.
– Да, миледи, я помню вас. – Он вновь смутился и добавил: – Вы так прекрасны, что я никогда не смог бы вас забыть…
– Спасибо, – рассмеялась Кэтрин. – Я тоже тебя помню. С тобой тогда случилось несчастье. Теперь ты полностью выздоровел?
– Я хорошо себя чувствую, – отвечал Тим, смущенно глядя на нее. – Но люди говорят, я очень с тех пор изменился. А О'Нейл сказал, что я повредился рассудком. Сам-то я ничего не помню.
На кладбище Тим не пошел, а остановился возле ворот. Страх перед мертвецами оказался сильнее его желания услужить леди Кэтрин.
Дойдя до могилы Шона, Кэтрин опустилась на колени. Она смотрела на могильный камень, и перед ее внутренним взором предстало лицо умершего мужа.
«Здесь так спокойно, – мысленно обратилась она к нему. – Так тихо… Я не приходила к тебе так долго, потому что вынуждена была бежать от Терлоу. У тебя родилась еще одна дочь. Я назвала ее в твою честь – Шана. Она вылитая твоя копия».
И тут так долго сдерживаемые рыдания прорвались наконец наружу, горькие слезы хлынули из глаз.
– О, Хью, мой милый, где же ты? – прошептала она сквозь рыдания.
– Не плачьте, миледи, – раздался за ее спиной голос Тима. Даже страх перед мертвыми не мог удержать юношу, когда он увидел, как горько плачет Кэтрин. Он опустился рядом на колени и взял за руку. – Пожалуйста, не надо плакать. Тим ваш самый преданный, самый лучший друг!
– Спасибо, Тим, – печально улыбнулась Кэтрин. – Я тоже буду твоим самым верным другом.
Не зная, что бы такое сделать, чтобы порадовать леди Кэтрин, мальчик сказал:
– Завтра я украду цветы из сада О'Нейла, и вы сможете положить их на могилу.
– Спасибо. Мне будет очень приятно.
И, подумав о том, как вытянется лицо у Терлоу, когда тот увидит свой опустошенный сад, Кэтрин неожиданно засмеялась. Довольный Тим тут же присоединился к ней.
Для обитателей особняка О'Нейл наступили тягостные времена; больше других страдал сам Хью. За те несколько суток, что минули со дня похищения его жены, измученный переживаниями и тревогой за Кэтрин, он, казалось, постарел лет на десять. Сознание вины, терзавшее сердце Хью, не давало ему покоя ни днем, ни ночью. Он поклялся с мечом в руке защищать любимую – и вот потерпел неудачу… Легче терпеть муки ада, чем страдать от сознания собственного бессилия.
Когда план немедленного нападения на Данганнон был отвергнут, Хью пришел в ярость. Он бушевал и проклинал всех на свете, но в конце концов вынужден был согласиться с разумными доводами друзей.
