— Частенько к нам приходил угрюмый, суровый человек и говорил с оленихой. Порой он говорил ласково, тихо и уговаривал, но порой снова и снова громко, резко кричал и гневался. Однако, что бы он ни говорил, олениха в страхе отскакивала от него, и в конце концов он неизменно в бешенстве покидал ее.
— Это Темный Маг из народа богов! — в отчаянии кликнул Финн.
— Именно так, душа моя, — согласился Кельте.
— В последний раз, когда я видел олениху, — продолжил ма-лыш, — темный человек разговаривал с ней. Говорил он долго. Говорил то нежно, то гневно, и я думал, что он никогда не перестанет говорить, но в конце концов он ударил ее ореховым прутом, так что она была вынуждена последовать за ним, когда он ушел. Она все время оглядывалась на меня и плакала так горько, что каждый бы ее пожалел. Я пытался последовать за ней, но не мог пошевелиться и тоже плакал от ярости и горя, глядя ей вслед, пока не перестал ее видеть и слышать. Потом я рухнул на траву, чувства покинули меня, а когда я очнулся, то оказался на холме среди гончих, где вы меня и нашли.
Этого мальчишку фении назвали Ошином, Олененком. Позже он сделался великим бойцом и стал главным сочинителем песен в мире. Однако он еще не поквитался с сидами. Ему предстояло, когда придет время, вернуться в Дивноземье и возвратиться оттуда, чтобы поведать эти предания, ведь они были сложенны именно им.
Неведомо нам, откуда взялась Бекфола. Мы также не знаем наверняка, куда она пропала. Нам даже неизвестно, как ее по-настоящему звали, ибо имя Бекфола, Бесприданница, или «с приданым скудным», получила она лишь как прозвище. Достоверно только, что она исчезла из мира, который нам известен, и что она отправилась в царство, куда догадкам вслед за ней не долететь.
Случилось это в те дни, когда правителем всей Ирландии был Дермод, сын знаменитого Аэда Слейна[75]. Он не был женат, но у него было множество приемных сынов, принцев из четырех провинций, которых отцы послали в знак своей верности и привязанности к Ард Ри, и свои обязанности приемного отца Дермод держал исправно[76]. Одним из молодых королевичей в его доме был Кримтанн[77], сын Аэда, король Аейнстера, которого верховный владыка ценил выше прочих и к которому относился по-отечески. И это было неудивительно, ведь этот юноша любил его ответно и был пылким, умным и скромным, как и подобает принцу.
Верховный правитель и Кримтанн часто отправлялись из Тары на охоту с ястребами и порой даже без всякого сопровождения. Во время этих вылазок правитель делился с приемным сыном своими обильными знаниями о лесе и давал ему общие советы, как следует держать себя принцу, каковы его обязанности, как вести себя при дворе и заботиться о народе.
Дермод Мак-Аэд наслаждался этими вылазками без посторонних и, когда мог выкроить денек от придворных занятий и дел, тайно посылал весточку Кримтанну. Юноша хватал свое охотничье снаряжение и присоединялся к правителю в оговоренном заранее месте, а потом они бродили по разным местам наугад.
Во время одного из таких приключений, когда они исследовали разлившуюся реку, дабы найти брод, увидели одинокую женщину в повозке, катившей с запада.
— Любопытно, что бы это значило? — задумчиво воскликнул король.
— Что тут удивительного для тебя — женщина в повозке? — спросил Кримтанн, ибо его спутник любил знания и хотел ими обладать.
— Знаешь, мое сокровище, — ответил Дермод, — наши умы изумлены, когда мы видим женщину, способную гнать корову на пастбище, ибо всегда нам кажется, что плохо они управляют.
Кримтанн впитал эти наставления, аки губка, и так же быстро их переварил.
— Думаю, это верно сказано, — согласился он.
— Однако, — продолжил Дермод, — когда мы видим женщину, управляющую повозкой и двумя лошадьми, мы поистине изумлены.
Когда объясняют предмет, нас удививший, изумляемся мы еще более, и сообразно Кримтанн был теперь поражен, как и король.
— И вправду! — молвил он. — Женщина правит двумя лошадьми!
— Разве раньше ты этого не замечал? — спросил его король с добродушным ехидством.
— Я смотрел, но не видел, — признался молодой человек.
— Кроме того, — сказал король, — когда мы видим женщину вдалеке от дома, у нас возникают догадки, ибо ты же видел и замечал, что женщины — домохозяйки и что дом без женщины или женщина без дома — вещи несовершенные, и, хотя такое можно наблюдать нечасто, это замечается вдвойне.
— Без сомнения, — ответил королевич, задумчивого нахмурив брови.
— Мы разузнаем об этой женщине, спросив ее саму, — решительно предложил король.
— Так и сделаем, — согласился Кримтанн.
— Мое королевское величество использует слова «мы» и «нам», когда говорит о своем королевском величестве, — сказал Дермод, — однако князья, которые еще не правят землями, должны использовать другую форму речи, когда говорят о себе.
— Я так безрассуден, — смиренно ответил Кримтанн.
Король расцеловал его в обе щеки.
