В Дуне[71] царил беспорядок. Слуги кричали друг на друга, и женщины заполошно бегали туда и сюда, заламывая руки и голося; когда же увидали они предводителя, ближние бросились врассыпную и все старались спрятаться друга за друга. Однако Финн перехватил взгляд своего домоправителя Гарива Кронана по прозвищу Громкий Ропот[72] и остановил его.
— Пойди-ка сюда, — приказал он.
Громкий Ропот безропотно приблизился к нему.
— Где Цветок Аллена? — спросил его хозяин.
— Не знаю, господин, — ответил испуганный слуга.
— Ты не знаешь?! — воскликнул Финн. — Рассказывай, что случилось!
И тот рассказал ему следующую историю.
Ты отсутствовал, и в один из дней стражники изумились. Они глядели с вершин Дуна, и Цветок Аллена была с ними. Она, вечно тебя высматривавшая, крикнула, что вожак фениев идет через кряжи к Дуну, и выбежала из крепости, чтобы встретить тебя.
— То был не я, — сказал Финн.
— Он имел твое обличье, — ответил Гарив Кронан. — На нем были твои доспехи, и лицом это был ты, и с ним были псы: Бран и Школан.
— Они оставались со мной, — сказал Финн.
— А похоже, они были с ним, — смиренно ответил слуга.
— Рассказывай далее! — прикрикнул Финн.
— Мы были обескуражены, — продолжил слуга. — Никог-да ранее Финн не возвращался до боя, и мы знали, что ты не мог добраться до Бен-Эдара или столкнуться с лохланнами. Поэтому мы умоляли госпожу нашу выпустить нас навстречу тебе, а самой остаться в Дуне.
— Правильно просили, — согласился Финн.
— Она и слушать не хотела, — зарыдал слуга. — Кричала нам: «Пустите меня, чтобы я могла встретить свою любовь».
— Увы! — вздохнул Финн.
— Она кричала нам: «Позвольте мне встретиться с моим мужем, отцом ребенка, что еще не родился».
— Увы! — простонал в отчаянии Финн.
— И она побежала тебе навстречу, а ты протягивал ей свои руки.
При этом мудрый Финн закрыл лицо руками, представляя, как все произошло.
— Сказывай дальше, — молвил он.
— Она побежала к этим протянутым рукам, а когда добежала, тот поднял руку. И тот коснулся ее ореховым прутом, и мы видели, как она исчезла, а на ее месте поднялась дрожащая лань. Она по-вернулась и побежала к воротам Дуна, а гончие, которые были не-вдалеке, помчались за ней.
Финн смотрел на него как потерянный.
— Они вцепились ей в горло… — прошептал дрожащий слуга.
— Ах! — страшно крикнул Финн.
— И они потащили ее обратно к тому, кто казался Финном. Три раза она вырывалась и бежала к нам, и три раза псы хватали ее за горло и тащили обратно.
— А вы стояли и просто глазели?! — рявкнул командир.
— Нет, хозяин, мы побежали, но лань исчезла, как только мы приблизились к ней, и огромные псы пропали, и тот, кто казался Финном, исчез вместе с ними. Мы остались среди высохшей травы, и взирали Друг на друга, и слышали лишь завывания ветра и страшный стук наших сердец.
— Прости нас, славный хозяин, — воскликнул слуга.
Однако великий предводитель ничего ему не ответил. Он стоял, словно онемев и ослепнув, и лишь временами изо всех сил бил себя в грудь сжатым кулаком, словно хотел убить в себе то, что должно было погибнуть, но не могло скончаться. Так он и пошел, бия себя в грудь, к своим покоям в Дуне, и не видели его до конца того дня и до тех пор, пока утром над Маг-Лиффи[73] не взошло солнце.
Прошло много лет с того времени, и Финн не сражался с вра-гами Ирландии, а лишь метался из края в край страны, искал и рыскал в надежде, что сможет снова наткнуться на свою красавицу из сидов. Все это время каждую ночь он спал, страдая, и каждый день вставал в горе. Каждый раз, собираясь на охоту, брал только тех гончих, которым доверял: Брана и Школана, Ломера, Брода и Ломлу; ибо если погонятся они за ланью, каждый из этих здоровущих пяти псов будет знать, та ли эта лань, которую нужно убить, или та, что нужно защищать; так для Сейв опасность была бы меньше и оставалась надежда отыскать ее.
Семь лет прошли в бесплодных поисках, и вот однажды Финн и фении из благородных охотились у Бен-Балбена[74]. Фении спустили всех своих гончих, ибо Финн потерял уже надежду встретить Цветок Аллена. Когда охота прокатилась по склонам холма, из лощины на верхотуре взлетел громкий лай гончих, и всю эту шумищу перекрывал дикий взлай псов Финна.
— Что там такое? — спросил Финн и ринулся со своими товарищами к тому месту, откуда доносился этот шум.
— Они сцепились со всеми псами фениев! — воскликнул вожак. Так и было. Пять матерых псов встали в круг и сражались сразу с сотней собак. Они были свирепы и страшны, и каждый удар их острых зубов нес беду для пса, его получившего. И сражались они не молча, как это было у них в обычае и как они были приучены; после каждой атаки поднимали они свои огромные морды вверх, и громко, настойчиво и тревожно звали своего хозяина.
— Они зовут меня! — проревел Финн.
