— На самом деле, сердце мое и сын мой, мы не ругаем тебя, но ты должен думать и стараться не выглядеть таким ужасно безрассудным. Это есть часть искусства правителя.
— Мне никогда не овладеть этим трудным искусством, — посетовал его спутник.
— Все мы должны освоить его, — ответил Дермод. — Думать должно умом и языком, но не должны мы думать носом и бровями.
Женщина в повозке приблизилась к броду, рядом с которым они стояли. Не останавливаясь, направила она сходу своих коней через отмель и пересекла реку, подняв целый вихрь пены и брызг.
— Ну разве она не славно правит! — восхищенно воскликнул Кримтанн.
— Когда ты станешь постарше, — отечески обратился к нему король, — будешь восхищаться тем, что действительно достойно восхищения, ибо хотя она и славно правит, но сама она славнее. — И с чувством добавил: — Она воистину чудо света и бесконечная радость для глаз!
Всем этим была она и даже большим, и, когда она направила лошадей через реку и заставила их взлететь на берег, ее развевающиеся волосы и приоткрытые губы, вся ее юная сила и грация тела бросились в глаза королю и не смогли легко их покинуть.
Тем не менее свой взор дева остановила не на царе, а на его подопечном, и если правитель мог с трудом отвести от нее взгляд, то она с таким же трудом не могла не смотреть на Кримтанна.
— Стой, погоди! — воскликнул царь.
— Ради кого мне останавливаться? — спросила она, все же останавливаясь, как это свойственно женщинам, которые, получив указание, все же бунтуют против него.
— Ради Дермода!
— В этом мире полно Дермодов, — возразила она.
— Но только один Ард Ри, — ответил правитель.
Тогда она сошла с повозки и поклонилась.
— Я хочу знать твое имя! — молвил он.
Однако на это требование она нахмурилась и отрезала:
— Не хочу об этом говорить!
— Также хочу я знать, откуда ты пришла и куда направляешься.
— Не желаю говорить ни о чем из этого!
— И даже королю?
— Никому не желаю об этом рассказывать!
Кримтанн возмутился.
— Госпожа, — взмолился он, — ты ведь не станешь ничего скрывать от Ард Ри?
Однако дева смотрела на Верховного правителя так же царственно, как и он на нее, и что бы Верховный правитель ни видел в этих прекрасных глазах, он не смел настаивать.
Он отвел Кримтанна в сторонку, поскольку тот не отказывал выслушивать советы.
— Сердце мое, — сказал царь, — мы всегда должны стараться действовать мудро, и мы должны настаивать получать ответы лишь на вопросы, которые касаются нас лично.
Кримтанн воспринял всю справедливость этого замечания.
— На самом деле мне вовсе не следует знать имя этой дамы, и мне все равно, откуда она.
— Не следует? — переспросил Кримтанн.
— Нет, но я хочу знать, выйдет ли она за меня замуж?
— На мой взгляд, это отличный вопрос… — пробормотал его спутник.
— Вот вопрос, на который следует ответить! — с восторгом воскликнул король. — Однако, — продолжил он, — знания, кто это за женщина или откуда она родом, могут принести нам не только сведения, но и муки. Кто знает, в какие приключения вовлекло ее прошлое!
И несколько мгновений тревожно всматривался он в зловещие пределы, и Кримтанн делал то же вместе с ним.
— За ней прошлое, — заключил он, — однако будущее наше, и мы будем спрашивать только то, что относится к грядущему.
Он вернулся к деве.
— Хотим мы, чтобы ты стала нашей супругой, — молвил он.
Говоря это, взглянул он на нее при этом благосклонно, решительно и проникновенно, чтобы взгляд ее не мог отклониться в сторону. И все же, пока смотрел на нее царь, слеза навернулась на ее прекрасные глаза, и между бровями, в глубине, мелькнула мысль о прекрасном юнце, который стоял рядом с царем и тоже смотрел на нее.
Однако, когда верховный правитель Ирландии просит выйти за него замуж, отказываться не должно, ибо не будут об этом просить каждый день на неделе и нет в мире женщины, которая не хотела бы править в Таре.
Вторая слеза уж не скатилась с ресниц девы, и рука об руку с королем отправилась она вместе с ним к дворцу, а позади них в расстроенных чувствах Кримтанн Мак-Аэд вел лошадей с колесницей.
Поженили их в спешке, равной желанию владыки; и поскольку он больше не спрашивал ее имени, а она так и не вызвалась назвать его, и поскольку она пошла замуж без приданого и не получила ничего от него, прозвали ее Бекфолой — Бесприданницей.
Шло время, и счастье короля было столь велико, как и предполагали его ожидания. Однако со стороны Бекфолы подобного и быть не могло.
Есть некоторые, чье счастье заключается в честолюбии и положении, и для них возможность стать королевой верховного правителя Ирландии является удовлетворением, которое насыщает желание. Однако ум Бекфолы не довольствовался умеренностью, и казалось ей, что без Кримтанна не обладает она ничем.
