Брат Финна, Кайрел Белокожий, вмешался в их разговор, грубо рассмеявшись.
— И скольких же людей Финна угомонил великолепный Болл? — крикнул он.
Однако брат Бэлла, лысый Конан Ругатель, бросил на Кайрела свирепый взгляд.
— Клянусь оружием! — молвил он. — С Боллом всегда было не менее ста одного мужа, и самый последний из них мог бы с легкостью тебя завалить.
— Что?! — воскликнул Кайрел. — Ты, что ли, один из этой сотни и одного мужа, плешивец?
— И впрямь из них, мой тупоголовый слабак Кайрел, и я берусь доказать на твоей шкуре, что мой брат речет правду, а сказанное твоим — ложь!
— Ну, давай, попробуй! — прорычал Кайрел и после сказанного яростно вмазал Конану, на что тот ответил таким кулачищем, что одним ударом влепил им Кайрелу сразу по всей роже. Затем эти двое сцепились и пошли валять и колотить друг друга по всей огромной зале. Двое сыновей Оскара не могли вынести, как их дядьку гнобят, и наскочили на Конана, а двое сыновей Голла ринулись на них. Затем вскочил и сам Оскар, держа по молоту в каждой руке, и бросился в гущу драки.
— Благодарю богов, — рявкнул Конан, — за возможность прибить тебя, Оскар.
Затем эти двое сшиблись, и Оскар выбил из Конана стон боли. Тот умоляюще глянул на своего брата Арта Ота Мак-Морну, и этот могучий воин ринулся к нему на помощь и ранил Оскара. Ошин, отец Оскара, того стерпеть не смог; он встрял и поразил Арта Ога. Затем Жесткая Шкура Мак-Морна ранил Ошина, а потом он сам был сбит с ног Мак-Лугайдом, которого после ранил Барра Мак-Морна.
В пиршественном чертоге царил хаос. В каждом его углу раздавали и получали удары. Здесь два героя, вцепившись друг другу в глотки, медленно кружат и кружат в скорбном танце. Тут двое пригнулись, стоя друг против друга, и выискивают слабое место для удара. Вон там кряжистый муж вскинул другого вверх и швырнул его в бросившуюся на него братию. В дальнем углу некий муж стоит и задумчиво пытается вытащить выбитый зуб.
— Не до драки, — бормочет он, — когда башмак слезает или шатается зуб.
— Поспеши с этим зубом, — ворчит стоящий перед ним бугай, — я тебе и второй выбью.
У стены жалась группка женщин, некоторые из них вопили, другие смеялись, и все они призывали мужчин вернуться на свои места.
В зале оставались сидеть только два человека.
Голл сидел, обернувшись, и внимательно наблюдал за ходом драки, а сидевший напротив Финн наблюдал за Голлом.
Как раз в этот момент Файлан, еще один из сыновей Финна, ворвался в зал с тремя сотнями фениев, и этой силой все люди Голла были вынесены за двери, где бой и продолжился.
Тогда Голл спокойно глянул на Финна.
— Твои люди используют оружие, — заметил он.
— Разве? — спросил Финн так спокойно, словно обращался в пространство.
— Что же до оружия… — молвил Голл.
Тут этот несгибаемый столп войны повернулся туда, где на стене позади висел его арсенал. Он схватился одной рукой за свой надежный и хорошо уравновешенный меч, ухватил левой свой большой могучий щит и, бросив искоса еще один взгляд на Финна, вышел из чертога и неудержимо ринулся в бой.
Затем встал Финн. Он также снял со стены свое снаряжение, вышел, подал торжествующий фенийский клич и вступил в бой.
Слабакам туда лучше было не соваться. Не уголок это был, который женщина с тонкими перстами выбрала бы для укладки своих волос, и не местечко для старика, собравшегося предаться размышлениям, ибо звон мечей о мечи, топоров о щиты, рев сражающихся, стоны раненых и крики испуганных женщин нарушали там покой, и над всем раздавались призывный клич Голла Мак-Морны и могучий рев Финна.
Тогда Фергюс Уста Истины собрал вокруг себя всех бардов, и они окружили сражающихся. Они начали распевать и произносить речитативом длинные суровые строфы и заклинания, и, когда ритмичные волны их голосов заглушили шум даже самой битвы, люди перестали рубиться и кромсать и выпускали оружие из рук. Его подхватили барды, и между двумя сторонами произошло примирение.
Однако Финн заявил, что не заключит мира с кланом Морна до тех пор, пока не рассудят их король Кормак Мак-Арт[82], его до-черь Айлве, его сын Кайрбре[83] из Маг-Лифи и главный бард Фин-тан[84]. Голл согласился, что дело должно быть передано на этот суд, и был назначен день, через две недели, дабы собраться в Таре королей для вынесения приговора. Затем залу прибрали, и пиршество возобновилось.
Из народа Финна погибло одиннадцать сотен мужчин и женщин, а из людей Голла — одиннадцать мужчин и пятьдесят женщин. Однако, думается, женщины перемерли со страху, ибо ни на одной из них не было ни раны, ни синяка, ни царапины.
К концу второй недели Финн, Голл и предводители фианнов прибыли в Тару. Король, его сын и дочь, а также Флари, Фиал и Финтан Мак-Бохра сидели на судейских местах, и Кормак привел свидетелей для показаний.
Финн встал, но в тот же момент поднялся и Голл Мак-Морна.
— Я возражаю против того, чтобы Финн давал показания, — сказал он.
