— Почему? — спросил король.
— Потому что в любом касающемся меня деле Финн превратит ложь в правду, а правду в ложь.
— Не считаю, что это так, — возразил Финн.
— Вот видите, он уже начал так делать, — воскликнул Голл.
— Если ты возражаешь против показаний главного из присутствующих лиц, каким образом должны мы получить свидетельства? — удивился король.
— Я, — ответил Голл, — доверюсь показаниям Фергюса Уста Истины. Он поэт Финна и не солжет против своего хозяина, однако он бард и ни на кого напраслины не возведет.
— С этим я согласен, — молвил Финн.
— Тем не менее я требую, — продолжил Голл, — чтобы Фергюс поклялся перед судом своими богами, что он будет говорить по справедливости о нас.
Фергюс принес клятву и дал показания. Он заявил, что брат Финна Кайрел ударил Конана Мак-Морну, что два сына Голла пришли Конану на помощь, что Оскар ринулся на помощь Кайрелу, а затем люди Финна сцепились с кланом Морна; так началась свара, и закончилась она битвой, в которой погибло одиннадцать сотен людей Финна и шестьдесят один человек Голла.
— Меня удивляет, — сказал король скорбно, — как это, учитывая численность противника, потери клана Морна были такими малыми.
При этих словах Финн вспыхнул.
Фергюс ответил:
— Голл Мак-Морна прикрывал своих людей щитом. Всю эту резню устроил он.
— Натиск был слишком силен, — проворчал Финн. — Я не успел добраться до него вовремя, иначе…
— Иначе что? — громко хохотнул Голл.
Финн сурово покачал головой и больше не промолвил ни слова.
— Каково ваше решение? — спросил Кормак своих друзей и судей.
Первым высказался Флари.
— Думаю, пострадал клан Морна.
— Почему? — спросил Кормак.
— Потому что на них напали первыми.
Кормак упрямо на него глянул.
— Я с твоим решением не согласен, — молвил он.
— Что в нем неверно? — спросил Флари.
— Ты не учел, — молвил король, — что воин обязан подчиняться своему командиру, а учитывая время и место, командиром был Финн, а Голл — простым воином.
Флари обдумал мнение короля.
— Это, — сказал он, — верно для белых ударов, или ударов кулаками, но не для красных ударов, или ударов мечами.
— А ты что думаешь? — спросил король Фиала.
Тогда Фиал высказался:
— Считаю, раз клан Морна подвергся нападению первым, они не должны платить за ущерб.
— А что касается Финна? — спросил Кормак.
— Считаю, что в связи с его огромными потерями Финн должен быть освобожден от возмещения ущерба и что его потери должны рассматриваться как плата за ущерб.
— Я согласен с этим суждением, — сказал Финтан.
Король и его сын также согласились, и это решение было доведено до фениев.
— Следует подчиняться приговору, — заметил Финн.
— Будешь его соблюдать? — спросил Голл.
— Буду, — молвил Финн.
Тогда Голл и Финн облобызали Друг друга, и таким образом был заключен мир. Ибо, несмотря на бесконечные ссоры этих двух героев, они очень любили друг друга.
Тем не менее по прошествии многих лет я думаю, что вина все же лежала на Голле, а не на Финне и что вынесенное решение всего не учитывало. Ибо за тем столом Голл не должен был раздавать больше подарков, чем его командир и хозяин пира. Голл же, со своей стороны, был не вправе силой занимать положение величайшего дарителя среди фениев, ибо не было в целом мире никого, кто преподносил бы дары, сражался или сочинял стихи лучше Финна.
Это обстоятельство дела до суда не довели. Хотя возможно, оно было сокрыто из учтивости по отношению к Финну, ибо если Голла можно было обвинить в бахвальстве, то Финна можно было бы обвинить в более отвратительном деянии — в зависти. Тем не менее свара началась из-за хорохористой и напористой натуры Голла, и приговор времени обязан оправдать Финна и возложить вину на тех, кто ее заслуживает.
Однако следует добавить и запомнить, что всякий раз, когда Финна загоняли в угол, именно Голл вытаскивал его оттуда; а позже, когда время сотворило над ними самое худшее и фении были отправлены в ад как неверующие, именно Голл Мак-Морена, заявился в пекло с цепью в огромном кулачище, и были на той цепи три болтающихся железных шара, и именно он напал на полчища могучих демонов и вывел оттуда Финна со всеми фениями.
Однажды с Финном, сыном Кула, случилось нечто; а именно он покинул мир людей и со смятенной душой стал скитаться по Дивноземью. Провел он там много дней и ночей, попадал в переделки и смог принести с собой память о них.
Это само по себе удивительно, ибо мало кто помнит, что побывал в Дивноземье и тем более что с ним там приключилось.
На самом же деле мы не попадаем в Дивноземье, мы становимся дивными, и тогда с одним ударом сердца можем прожить год или тысячу лет. Однако, когда мы возвращаемся, память быстро затуманивается и кажется, что нам приснился сон или было видение, хотя мы и впрямь были в Дивноземье.
