— Ты сможешь? — спросил у нее Константин во время очередной летучки на «Конвейере славы». — И успеешь? Сроки-то тоже поджимают.
— Успею, — ответила Натали. — Если надо, то посижу ночь. Там немного изменить надо гитарную партию, и тогда песня зазвучит совершенно нормально.
— Но ты не аранжировщик, ты не обязана что-то менять, переделывать.
— Но так будет действительно лучше.
— Ты уверена?
— Абсолютно, — Натали была невозмутима. — Не была бы уверена, не говорила бы.
— Тогда, — Константин медленно оглядел всех присутствующих и остановился на Натали. — Тогда действуй.
— Послушай-ка вот это, — Константин включил демо-запись.
Дело происходило на выходных в Киеве, дома у Константина, куда Натали приехала на выходные. Выходными такие дни назвать было сложно, потому что работать подчас приходилось даже больше, чем на «Конвейере славы» с его рутинностью, жестким графиком, связанным с записью телеверсии, с неопытностью начинающих артистов. Но именно здесь, в Киеве, в студии у Константина Натали не просто принимала участие в записи как музыкант. Она становилась свидетелем того, как рождалась песня, проходила весь тернистый путь от едва сформировавшегося мотива или пары запоминающихся строчек до законченного трека, звучащего с экрана и по радио.
— Нравится? — Константин ждал реакции Натали.
— Ага, — Натали внимательно дослушала запись до конца. — А кто будет петь эту песню, «ВаУ»?
— Думаю, что нет, она слишком взрослая для них.
— «Нам-Вам»?
— Не знаю. Я когда писал, думал, что она будет для Грицмана. Он легко справляется с советской классикой, так что и эта будет ему под силу. Во всяком случае, других претендентов я не вижу. А ты?
— И я, — ответила Натали.
С Константином Натали была абсолютно откровенна. Она делилась с ним своими переживаниями и проблемами, возникавшими в процессе работы. Он был в курсе ситуации с опекунами Натали и детским домом, откуда Натали отпустили с некоторыми сомнениями. Вот и сейчас они беседовали не как начальник с подчиненным, известный продюсер с начинающим музыкантом, а как коллеги по «Конвейеру славы».
— Знаешь, Натали, помнишь, ты мне говорила, что хочешь попробовать сделать аранжировку целиком?
— Да, мне бы этого хотелось, — призналась Натали.
— Хотелось — это одно, но ты понимаешь, мы все-таки не в игрушки играем.
— Понимаю я все, — сказала Натали и немного подумав, добавила, — я уже по отдельности все освоила и делаю, а чтобы поработать над аранжировкой целиком…
— Ну, так вот, — оборвал ее Константин. — Эта песня — твоя, делай аранжировку, записывай, жду от тебя готовый материал.
Константин медленно пил кофе. Ему и вправду было интересно, чем все это закончится. В способностях Натали он нисколько не сомневался. Он удивлялся, насколько быстро у Натали получилось пройти первые профессиональные шаги. Никогда еще он не доверял музыканту, работавшему с ним всего несколько месяцев, довести песню до ума и выполнить аранжировку. В том, что Натали еще и запишет этот трек с Грицманом, он тоже не сомневался. Натали легко ладила даже с самыми капризными артистами, которых на «Конвейере славы» было предостаточно.
Поначалу Константин ощущал какую-то оторванность от «Конвейера славы», несмотря на то, что был продюсером шедшего с большим успехом очередного сезона. Гораздо более комфортно себя чувствовал там его брат, Валерий Гармадзе, привыкший быть на виду. Отношения с участниками у Константина складывались неоднозначно. Во многих из них он с самого начала не был уверен. Но принимал решения не только Константин. На него давил Десятый канал, Юрий Агуша активно вмешивался и ограничивал возможности и полномочия Гармадзе как продюсера. Но ссориться с Агушей Константин не хотел. Скандал в момент проведения «Конвейера славы» был крайне нежелателен. Он был бы сразу раздут до космических масштабов, Константин был бы выставлен не в самом лучшем свете. Да и вся эта возня была Константину не по душе. Он предпочитал тихо сделать свое дело, пойти на компромисс даже в ущерб своему мнению и самолюбию.
Чем ближе был момент подведения итогов «Конвейера славы», тем больше мнение Константина диссонировало с позицией Десятого канала. В принципе Гармадзе понимал, с чем это связано, но занял нейтральную ко всему происходящему позицию. Согласился продюсировать очередной сезон он во многом под давлением и в целом уже тогда отдавал себе отчет в том, к чему это может привести. Шесть лет уговоров, угроз, ультиматумов — и вот, под его именем выходит очередной «Конвейер славы». Конечно, мы о многом можем только догадываться, но Константин никогда бы не поддался на уговоры, если бы не брошенная влиятельными людьми фраза о том, что артисты, с которыми он работает, не смогут полноценно появляться на телевидении, иными словами, будут внесены в негласный черный список. И вот, все закрутилось.
