– Ты поэтому кончила на моем члене? Всегда так на насилие реагируешь?
– Да пошел ты на хрен! Ублюдок! – я подняла руку, чтобы ударить его, но он перехватил меня за запястье. – Я не хотела тебя и никогда не захочу!
Усмехается зло, стискивает так, чтобы я не брыкалась и засовывает руку мне в трусики.
– Нет! – кричу и пытаюсь свести ноги вместе.
Но он сильнее и быстрее. Он уже погружает в меня несколько пальцев, ведет ими вверх-вниз, собирает влагу.
– Ты поэтому течешь мне на пальцы? Так сильно не хочешь.
И потом просто высовывает руку из-за пояса юбки, отходит от меня. Я чувствую себя ужасно. Я вообще не могу сопротивляться ему! Это пугает. Он уже собирается выйти, когда я зло бросаю ему вслед:
– Ты хоть чистый? Мне нужно переживать? – он не отвечает. И я просто взрываюсь. Я хочу сделать ему больно, чтобы ему тоже было плохо! И я рычу:
– Мне нужны таблетки экстренной контрацепции! Не хватало еще забеременеть от тебя! А лучше сразу в клинику, чтобы меня стерилизовали, потому что…
Договорить он мне не дает. Хватает за горло и перекрывает доступ кислорода. Я хватаюсь за его руку, царапаю. Он придвигает свое лицо к моему.
– Сделаешь от меня аборт, и я тебя убью, Лера.
– А тебе зачем еще ребенок? Чтобы и его игнорировать? – хриплю из последних сил.
Он отпускает меня. Я сквозь пелену слез наблюдаю, как он уходит.
Лера
Я привожу себя в порядок и выхожу обратно на площадку. Останавливаюсь, словно вкопанная. Смотрю на Рину, она весело смеется с Лидией. Сердце бьется толчками, и мне так больно становится. Я понимаю, что не могу появиться в таком виде перед малышкой. Захожу обратно в дом, там ванная на первом этаже, залетаю туда, и меня просто ломает на части.
Я четко понимаю, что Катарина справится и без меня. Если я сейчас исчезну из ее жизни, она даже не вспомнит обо мне. Я для нее лишь вспышка, а для меня она – Вселенная. Почему-то именно сейчас я понимаю, что Исайя легко может выкинуть меня из жизни ребенка. А не делает лишь потому… Я не знаю почему, если честно. Он же сказал, что я буду жить в аду. Я и живу. Теперь я буду думать, что любой день может стать последним, когда я рядом с девочкой.
Вообще я редко плачу, но сейчас я просто не могу остановить поток слез. Они катятся по щекам вниз, мне нечем дышать. Я чувствую себя такой маленькой и беспомощной.
Не знаю, сколько прошло времени, пока я приходила в себя. Слезы высохли, и я лишь иногда всхлипывала. Все, надо брать себя в руки. Мы еще поборемся. Я умыла лицо холодной водой и вышла из ванной.
Катаринка с Лидией были на кухне, готовили обед.
– Как вы тут? – спросила я, целуя малышку в лоб.
– Хорошо, готовим обед. Есть предпочтения?
– Мы кушаем все. Спасибо. Помочь?
Мы втроем занялись процессом готовки. Пусть мне не нравилась сама мысль о том, что у Рины появилась нянька, но Лидия мне нравилась. Чувствовалось, что она очень хороший специалист. Она рассказала, что работала педиатром и потом ушла в няни. Такие, как она, самые элитные и востребованные.
Когда еда готова, мы обедаем, а потом укладываем Рину спать. Я ложусь вместе с ней, потому что иначе просто не вывезу этот день, мне нужна передышка.
После сна к нам заглянула Лидия. Я хотела ее выставить. Она заметила мой взгляд и улыбнулась.
– Лера, я не претендую на твое место. Я здесь только для того, чтобы помочь. Я люблю детей, а Рина замечательная девочка.
– Знаю. Но я не просила о помощи.
– Все вопросы к Исайе.
Все сводится к этому мудаку.
Ладно.
Я оставила Катарину с Лидой и пошла искать Иманова.
Он был в своем кабинете. Я открыла дверь и зашла внутрь.
– Нам нужно поговорить, – сказала я.
– Выйди, – сказал не отрываясь от бумаг.
– Нет! Нам надо поговорить!
– Выйди, постучись и зайди, когда разрешу.
Я хотела тут же накинуться на него с обвинениями и послать матом. Но не стала. Он показывает свою силу и власть надо мной. Ладно, дам ему это мнимое чувство.
Я вышла за дверь и постучала.
Он не ответил.
Внутри у меня все шипело и шкворчало от ярости.
Я постучала еще.
– Войди.
Урод.
Я зашла в кабинет. Исайя отложил бумаги и сосредоточил свое внимание на мне. Его глаза по-хозяйски прошлись по моему телу. Я громко сглотнула и села в кресло напротив него.
– О чем ты хотела поговорить, Лера?
– О своем положении в этом доме и в жизни Катарины, – произношу четко.
Смотрим друг другу в глаза. Иса откидывается на спинку кресла. Молчит. А я нервничать начинаю.
– Я хочу, чтобы ты со мной советовался во всем, что касается Катарины. Ты не знаешь о ней ничего, факт. Не думай, если ты прочитал какую-то книжку о воспитании ребенка, то все понял. Прежде чем что-то менять в ее жизни, советуйся со мной.
Его глаза вспыхивают опасным огнем. Я бы испугалась, но когда дело касается моей малышки, я пру как танк.
– И с чего ты взяла, что имеешь право что-то требовать?
– Имею. Смирись с этим.
