И в этот момент мое сердце разбивается на мелкие кусочки. Это самое прекрасное и самое болючее, что я видела в своей жизни. Меня топит такой нежностью и горечью одновременно. Мне кажется, Исайя и сам перестал дышать. Он держал дочь так, словно она самая хрупкая и драгоценная девочка в мире. Так и есть. Она его любимая малышка. Плод любви. У Иманова начали трястись руки. Он прикрыл глаза и вдохнул сладкий аромат своей дочки. Он крепче прижал ее к себе. Мы встретились взглядом. В нем было столько эмоций. Господи, в этот момент я была полна любви и отчаяния. Мне хотелось обнять их двоих, но я заставила себя стоять на месте. Я не часть семьи…
– Адиль, – он кивает на выход, и они втроем выходят на задний двор, а я остаюсь одна в доме.
Я не могу дышать.
Внутри такая пустота.
Тупая, глухая боль.
Чувство, словно меня выпотрошили изнутри. Забрали самое ценное и оставили подыхать.
Они – семья. А я… Я никто.
Господи, как сильно я боялась этого момента. Я гнала от себя эти мысли. Думала, что никогда это не произойдет. А реальность такова, я не нужна Катарине, ей нужен ее отец. И я уверена, что он для этой малышки станет самым лучшим в мире.
Чтобы не сойти с ума, я иду на кухню и начинаю готовить ужин. Мне нужно чем-то занять свои мысли и руки. Но все это не мешает мне ходить и подсматривать за тем, как Ринка веселится на площадке, а Исайя сопровождает ее на каждом шагу. Он невероятно заботливый папа. Знаете, из тех, на которых смотришь на улице и умиляешься.
Когда настало время для ужина, я позвала всех с улицы. Мужчина по имени Адиль тоже остался. Он наводил на меня некий страх. Что-то было в его внешности такое суровое. Они спокойно беседовали за столом на отвлеченные темы. А Рина, найдя в лице своего отца новый предмет для обожания, одаривала его своим вниманием. Она вылавлила еду и делилась с ним. Это было очень забавно. А в конце она разлила на его брюки воду.
После ужина Исайя поднялся наверх, а я осталась с Риной и Адилем.
Я убирала со стола и чувствовала внимание мужчины. Мне это совсем не нравилось. Я физически ощущала взгляд на своей фигуре. Какого черта он так смотрит на меня?
Я начала нервничать и с нетерпением ждала, когда вернется Исайя. Катарина с Хеннесси бегали вокруг стола, а потом нашли мячики, стали бросать друг другу.
Я задумалась в моменте и вздрогнула тогда, когда почувствовала руки мужчины на своей пояснице. Я вся превратилась в камень. Адиль погладил меня по талии, а у меня кожа покрылась мурашками отвращения. Я не хочу, чтобы меня трогали.
– Расслабься, Лера.
– Я так и сделаю, когда вы отойдете от меня, – сказала, как можно спокойней.
– Мне удобно находиться возле тебя, – ухмыльнулся.
Я быстро посмотрела на него.
Он красивый мужчины. Так посчитали бы многие женщины, но не я. Он мне не нравится. И мне не нравится, что он распускает руки.
– Как хорошо, что мне плевать на то, что вам “удобно”, – говорю и отхожу.
Он низко смеется.
– Иса говорил, что ты с характером.
Меня зацепило то, что они говорили обо мне. Но это был намек… Такой жирный намек, что он говорит не о моем характере.
– Извините, мне нужно заниматься ребенком, – я хотела уйти, но он не дал, схватил меня за ладонь.
– Я поговорить хотел, Лера, – смотрит в глаза.
Его холодный взгляд сосредотачивается на моем лице. Он протягивает руку и убирает выбившуюся прядь волос мне за ухо.
– Ты и правда красивая. Понимаю, почему Аслан хочет тебя обратно.
Сердце колотится о грудную клетку, словно сумасшедшее. Мне становится больно.
– Его проблемы, – говорю дерзко и смотрю ему в глаза. – Исайя не отдаст меня.
Я произношу эти слова, и внутри все сжимается. Мне очень хочется верить в это. Он не отдаст меня. Зачем ему это? Он бы мог изначально меня оставить у Аслана.
– Ты так уверена в этом, девочка? Думаешь, то, что находится у тебя между ног, стоит войны? Думаешь, за хороший отсос Иманов будет рисковать собой и своими людьми? Даже если у тебя нет рвотного рефлекса, ты этого не стоишь, – произносит мужчина.
А у меня такое чувство, что он надавал мне оплеух. Я чувствую себя грязной и униженной. Это моя реальность. Именно так будут ко мне относиться. Как к подстилке.
Не знаю, где я беру в себе силы, чтобы не заплакать.
– В любом случае все будет решать Исайя, – говорю я.
– Да. А он гордый человек. Он из принципа не пойдет на уступки. Он будет воевать до последнего вдоха. Он погубит себя. Тебя. И эту маленькую девочку.
Я отшатываюсь от его слов.
– Не смей так говорить!
– Это правда. А если ты выживешь, как ты будешь жить с этим? Зная, что могла все остановить.
– Что ты от меня хочешь? Чтобы я вернулась к Аслану? Он псих!
Я помню все, что он говорил мне, и тех мерзких мужчин. Нет, я туда не вернусь!
Адиль шагает ко мне. В его глазах – жестокость. А следующие его слова выбивают почву у меня из-под ног.
– Нет. Я хочу, чтобы ты умерла.
Лера
– Что… Что ты такое говоришь? – спрашиваю, заикаясь.
Я в ужасе смотрю на мужчину. Как он вообще может так спокойно говорить, что хочет, чтобы я умерла? Он в своем уме?
– В любом случае кто-то умрет, – пожимает плечами.
