— Зачем посты? У нас каждый сам себе дозорный. Как только увидят кого-то, на подсыла луддитов похожего, так сразу и трезвонят всем. И если не зря трезвон пошел, то и солдатом тоже каждый может стать, причем быстро. Соберемся и таких навешаем, что мало не покажется. Бывало такое уже, и не один раз. Нет, не сунутся они за вами. Если хотите в городе остаться, то есть работенка хорошая — лесопилку чуть ниже по реке новую ставят, там руки всегда нужны. Еще ватага собирается в степи, за бизонами, вас тоже могут взять, если понравитесь, и женщинам будет доля, если станут кашеварить и обстирывать. А за ласковую заботу еще и доплату могут получить. Не подумайте — я не говорю, что они непорядочные, просто роль женщины в охотничьих ватагах проясняю. Если на лесопилку подадитесь, то там вам кров будет, ну а с охотниками сами договаривайтесь. Они уже почти догола пропились, так что через день-другой придется выступать, а это время как-нибудь перебьетесь, если за постой платить нечем.
— Средства у нас есть, хоть и немного, — ответил на это Влад. — Скажи, мы можем селиться где захотим? В городе, в окрестностях? Или какой порядок?
— Если в городе, то на улице ночевать запрещено — только под крышей, хоть бы и в сарае. Но на это надо будет дозволение у хозяина получить. За городом — хоть на макушке дерева спите, никто слова худого не скажет, но на чужие подворья не лезть и на три полета стрелы в темное время не приближаться. К огородам и полям тоже не подходить, а то хватает своих воров. Надумаете строиться, тогда ко мне. Если земля, где дом ставите, ни за кем не закреплена, то в городе каждый может получить площадь на выделенном месте. Небольшую, но на дом хватит. И огороды тоже прилагаются, но если город разрастется и они станут мешать, то придется переносить. За городом, если дальше четырех тысяч шагов, обычные участки полагаются втрое больше. Если нужно будет еще больше, тогда придется доплатить. Но пока если кто и платит, то под землю для лесопилок, кузниц, мастерских. Да — и еще. Надумаете кожей заниматься или другим чем вонючим, то ближе трех тысяч шагов к Гнобырю делать такое нельзя. И выше по течению в реку не гадить — воду из нее для питья, скотины и полей берут.
— Все ясно. Еще что-нибудь нам следует знать?
— Если надо будет, спрашивайте — за ответы денег не возьму. И решайте побыстрее, куда приткнетесь. На крестьян вы не похожи, а бездельников своих хватает. Окажетесь хорошими работягами и пристроитесь в городе, ни о чем не пожалеете. Жизнь будет простой, легкой и сытной. А забулдыгам никудышным везде плохо во всем, при всяком порядке и даже без него.
На этих словах Ревокат поехал дальше. С процедурой «оформления документов на въезд», похоже, покончено. Беглецы наконец достигли вожделенных гор, населенных столь свирепыми и непобедимыми людьми, что даже луддиты боятся сюда нос сунуть.
Несокрушимый воин гор, стоявший напротив «Напейся и проспись», наконец определился с дальнейшими планами на вечер. Прямо, как стоял, несгибаемо рухнул лицом в кучу конских яблок, после чего почти мгновенно захрапел на всю улицу.
— Мы не в сказке, но жить здесь можно, — сделал вывод Давид.
Потратив уйму сил и времени, чтобы уйти от луддитов и добраться до безопасных мест, беглецы как-то не задумывались о том, что будут делать после. А здесь не оказалось тех, кто любезно проводит новичков за ручку через все колдобины местных реалий. Теперь надо самим определяться, как быть дальше. И если в критических условиях роль Влада как лидера никем не оспаривалась, то сейчас он всячески от нее отпихивался.
Ну трудно ему с ходу вписаться в совершенно незнакомую и не совсем понятную жизнь.
А вот Давиду проще — наверное, действительно что-то эдакое есть в его предках с обеих сторон, позволяющее быстро ко всему приспосабливаться.
— Значит, так. Я уже понял, что это за городок. Устроиться здесь мы, конечно, сможем, но нужен начальный капитал. Сразу скажу — без дома своего при земле тут делать нечего, и не уверен, что мы сумеем его построить. С новых людей, таких, как мы, тут будут драть вчетверо больше положенного для своих. Потому что тут деревня дружная — все переженились, перебегали по всем женам, сестрам и мамам, по десять раз дружили и двадцать раз били друг другу морды. Знают, что сегодня ты обдерешь, а завтра обдерут тебя, потому и честь блюдут. А мы никто, и звать нас никак, так что поначалу будет трудновато.
— Ты о чем вообще? — не понял Диадох.
— Да я о жизни. Влад, ты не забыл про редкоземы?
— Нет.
